Фандом: Гарри Поттер. Гермиона в составе британской магической дипмиссии едет в Багдад. Романтическая сказка в восточном стиле.
Добавить в моё избранное
31 мин, 29 сек 17030
Когда обмен официальными любезностями закончился, и приём перешёл к к обеденной части, чиновники иракского Министерства Магии и члены британской дипмиссии устроились за низким столом в высоком зале с белыми колоннами, расписанном сурами из Корана. За трапезой обстановка стала менее напряжённой. Гости с аппетитом угощались винным кебабом, голубцами с фасолью, ароматным пловом.
Лавелль о чём-то оживлённо беседовал с министром Масумом, Малфой и тучный директор нефтеперерабатывающего завода, заросший бородой по самые глаза, деловито обсуждали спрос и падение акций на бирже. Энтони что-то вежливо выспрашивал у владельца нескольких гостиниц.
Гермиона вежливо улыбалась Мехрану, не зная, как подступиться к этой горе мышц. Рахшан поглядывал на неё с деланным равнодушием, изредка поглаживая чёрную бороду.
Прожевав нежное мясо, она вежливо спросила:
— Что это за блюдо?
— Стыдно не знать, мисс Грейнджер, — с видимым удовольствием заметил, вмешавшись, Малфой. — Это половые органы самца ската.
Гермиона с трудом удержала в желудке кусок. Ещё от Парвати Патил она знала, что на Востоке гостеприимство — это святое, и не дай Мерлин обидеть хозяев, уж не говоря о том, что в рамках миссии надо держаться с достоинством.
— Вы правы, мистер Малфой, — она сухо улыбнулась. — Я была занята обсуждением вчерашнего визита к шиитской общине и не успела изучить всё богатство знаменитой персидской кухни.
Слова о Персии, как великой стране-прародительнице самого Ирака, благоприятно воздействовали на Мехрана. Он тут же к ней склонился и начал нахваливать достоинства блюда, подкладывая крылья ската и пирожки.
— Вкуснейший мезгуф, госпожа Грейнджер! И великолепная кубба!
— Благодарю вас, — улыбнулась она. — Было бы прекрасно, если бы не только мы, но и многие другие волшебники с радостью делили стол. Ведь ваши рахшаны уже наверняка знают истинного виновника, который имел глупость разрисовать мечеть и медресе, и тем самым рассорить шиитов и суннитов?
Мехран улыбался в чёрную бороду и молчал, как пень, что не могло не раздражать. Гермиона как бы случайно задела тунику, оголяя плечо, и поинтересовалась:
— Наверняка ведь есть специальные заклинания для обнаружения вандала? Мне было бы весьма любопытно обсудить их с вами.
Чёрные глаза-пуговицы рахшана ожили, в них появился блеск. Он довольно ухмыльнулся, потирая широченные ладони.
— Я покажу их вам сегодня, госпожа Грейнджер.
— О, — она победно улыбнулась, — замечательно! Я буду ждать вас у мечети Аль-Аскари.
Мехран сразу скис, подвинув ближе блюдо с пловом: очевидно, за блуд у молельни могли так прищучить, что мало не покажется.
После обеда Масум хлопнул в ладоши, и со всех углов появились здоровенные змеи с зеленоватыми человеческими лицами. Мужских было больше, но мелькнуло и одно женское. Если бы Гермиона не прочитала о древней расе нагов, вряд ли смогла бы пережить их появление в такой близи, помня жуткую пасть Нагайны Волдеморта. Она всё же вздрогнула, когда одна из змей поклонилась, забирая пиалу. Наги подхватили пустые блюда на головы и шурша уползли ко входу, очевидно, в сторону кухни.
Министр ещё раз хлопнул в ладоши, и в зал вплыла молодая волшебница в полупрозрачных алых шароварах и узком жилете, расшитом бисером. На следующем хлопке в воздухе повисли музыкальные инструменты, которые Гермиона как-то видела на местном базаре у бродячих артистов: узкие барабаны-дхолы, низкие-дарбуки, флейты-кавалы и скрипка.
Музыка ударила так неожиданно, что Гермиона едва не подскочила. Дхолы создавали такой чёткий вибрирующий ритм, что она начала чуть заметно покачиваться в такт, постукивая по столу безымянным и средним пальцами.
А волшебница в алом принялась отплясывать, да так чарующе, что нельзя было оторвать глаз. Плечи и руки будто жили отдельной жизнью, рисуя сказочный орнамент восточной сказки, а бёдра порой вращались с такой скоростью, что мелкие монетки, которыми был усеян узкий пояс, тихо звенели и смазывались в золотое облако. Девушка будто вила невидимую нить, вышивала свой танец на полотне реальности.
Гермиона так увлеклась, что вовсе не заметила, как близко подсел к ней Мехран. И вздрогнула, только когда он склонился к уху и зашептал:
— Это бандари, «портовый» танец. Его привезли рабы из Африки. Он резкий, горячий. Пробуждает пламя в мужчине…
Гермиона сглотнула, не отрывая глаз от танцовщицы.
— Но есть ещё халиджи, — продолжал рахшан. — Он более нежный. Текучий, как Тигр осенью. В халиджи главное — не музыка или движения, а чувства, которые танцовщица передает зрителю. Слушая свое сердце, душу… и тело.
И тут наконец смолкла музыка. Скрывая подступившее смущение за громкими аплодисментами, Гермиона попыталась отодвинуться от заведённого Мехрана. Она уже жалела, что решила выудить информацию подобным способом.
Лавелль о чём-то оживлённо беседовал с министром Масумом, Малфой и тучный директор нефтеперерабатывающего завода, заросший бородой по самые глаза, деловито обсуждали спрос и падение акций на бирже. Энтони что-то вежливо выспрашивал у владельца нескольких гостиниц.
Гермиона вежливо улыбалась Мехрану, не зная, как подступиться к этой горе мышц. Рахшан поглядывал на неё с деланным равнодушием, изредка поглаживая чёрную бороду.
Прожевав нежное мясо, она вежливо спросила:
— Что это за блюдо?
— Стыдно не знать, мисс Грейнджер, — с видимым удовольствием заметил, вмешавшись, Малфой. — Это половые органы самца ската.
Гермиона с трудом удержала в желудке кусок. Ещё от Парвати Патил она знала, что на Востоке гостеприимство — это святое, и не дай Мерлин обидеть хозяев, уж не говоря о том, что в рамках миссии надо держаться с достоинством.
— Вы правы, мистер Малфой, — она сухо улыбнулась. — Я была занята обсуждением вчерашнего визита к шиитской общине и не успела изучить всё богатство знаменитой персидской кухни.
Слова о Персии, как великой стране-прародительнице самого Ирака, благоприятно воздействовали на Мехрана. Он тут же к ней склонился и начал нахваливать достоинства блюда, подкладывая крылья ската и пирожки.
— Вкуснейший мезгуф, госпожа Грейнджер! И великолепная кубба!
— Благодарю вас, — улыбнулась она. — Было бы прекрасно, если бы не только мы, но и многие другие волшебники с радостью делили стол. Ведь ваши рахшаны уже наверняка знают истинного виновника, который имел глупость разрисовать мечеть и медресе, и тем самым рассорить шиитов и суннитов?
Мехран улыбался в чёрную бороду и молчал, как пень, что не могло не раздражать. Гермиона как бы случайно задела тунику, оголяя плечо, и поинтересовалась:
— Наверняка ведь есть специальные заклинания для обнаружения вандала? Мне было бы весьма любопытно обсудить их с вами.
Чёрные глаза-пуговицы рахшана ожили, в них появился блеск. Он довольно ухмыльнулся, потирая широченные ладони.
— Я покажу их вам сегодня, госпожа Грейнджер.
— О, — она победно улыбнулась, — замечательно! Я буду ждать вас у мечети Аль-Аскари.
Мехран сразу скис, подвинув ближе блюдо с пловом: очевидно, за блуд у молельни могли так прищучить, что мало не покажется.
После обеда Масум хлопнул в ладоши, и со всех углов появились здоровенные змеи с зеленоватыми человеческими лицами. Мужских было больше, но мелькнуло и одно женское. Если бы Гермиона не прочитала о древней расе нагов, вряд ли смогла бы пережить их появление в такой близи, помня жуткую пасть Нагайны Волдеморта. Она всё же вздрогнула, когда одна из змей поклонилась, забирая пиалу. Наги подхватили пустые блюда на головы и шурша уползли ко входу, очевидно, в сторону кухни.
Министр ещё раз хлопнул в ладоши, и в зал вплыла молодая волшебница в полупрозрачных алых шароварах и узком жилете, расшитом бисером. На следующем хлопке в воздухе повисли музыкальные инструменты, которые Гермиона как-то видела на местном базаре у бродячих артистов: узкие барабаны-дхолы, низкие-дарбуки, флейты-кавалы и скрипка.
Музыка ударила так неожиданно, что Гермиона едва не подскочила. Дхолы создавали такой чёткий вибрирующий ритм, что она начала чуть заметно покачиваться в такт, постукивая по столу безымянным и средним пальцами.
А волшебница в алом принялась отплясывать, да так чарующе, что нельзя было оторвать глаз. Плечи и руки будто жили отдельной жизнью, рисуя сказочный орнамент восточной сказки, а бёдра порой вращались с такой скоростью, что мелкие монетки, которыми был усеян узкий пояс, тихо звенели и смазывались в золотое облако. Девушка будто вила невидимую нить, вышивала свой танец на полотне реальности.
Гермиона так увлеклась, что вовсе не заметила, как близко подсел к ней Мехран. И вздрогнула, только когда он склонился к уху и зашептал:
— Это бандари, «портовый» танец. Его привезли рабы из Африки. Он резкий, горячий. Пробуждает пламя в мужчине…
Гермиона сглотнула, не отрывая глаз от танцовщицы.
— Но есть ещё халиджи, — продолжал рахшан. — Он более нежный. Текучий, как Тигр осенью. В халиджи главное — не музыка или движения, а чувства, которые танцовщица передает зрителю. Слушая свое сердце, душу… и тело.
И тут наконец смолкла музыка. Скрывая подступившее смущение за громкими аплодисментами, Гермиона попыталась отодвинуться от заведённого Мехрана. Она уже жалела, что решила выудить информацию подобным способом.
Страница 4 из 10
