Фандом: Гарри Поттер. Николас Паркинсон наблюдает за развлечением своих соратников, Пожирателей Смерти. А потом, то ли из жалости, то ли по глупости, совершает необдуманный поступок, позабыв об осторожности и о том, что у него есть жена и маленькая дочь.
Добавить в моё избранное
18 мин, 16 сек 14369
— Куда вы ее забираете? — без особого интереса в голосе спросила бесчувственная тварь. — Вы ее убьете?
— Нет, — коротко ответил Николас. И направил «Обливиэйт» на тварь, прежде чем выйти. Уже за дверью, он быстро огляделся, но домовика рядом не было.
— Это хорошо, — вслух заметил Николас, прижимая к себе ребенка и накидывая на нее край своей мантии, чтобы не было видно. — Потерпи немножко. Я… помогу.
Пока он пробирался по пустынным коридорам к ближайшему открытому для него камину, Николас успел множество раз назвать себя бессмысленно рискующим идиотом. Но страха почему-то не было, хотя и ясного осознания собственных действий — тоже.
— Эймсбэри, Уилтшир, дом Паркинсонов, — он бросил в камин порошок для перемещения, и шагнул вперед.
Уже когда он очутился дома, его накрыло противно-холодноватым ощущением непоправимости случившегося. Ноги ослабели, и Николас присел на первый попавшийся стул.
«Ничего, я еще могу ее вернуть обратно. Никто ничего и не заметит», — успокаивающе подумал он, вглядываясь в бледное личико малышки с нездоровым румянцем на щеках. Губы у нее были синеватыми. Николас поднялся — и тут же сел обратно.
В дверях стояла жена, Сэди. Ее серые глаза стали совсем круглыми от удивления. Приподняв полные плечи и руки, она, не мигая, глядела на ребенка.
— Сэди… — Николас, как и в случае с тварью, не находил слов. Вместо этого он протянул ей ребенка: — Сэди, вот…
Жена не двинулась с места.
— Сэди, ее надо вылечить. Но так, чтобы никто не знал… Никто не должен о ней знать.
— Откуда ты ее взял? — Сэди, видимо, пересилив себя, приблизилась к нему и склонилась над малышкой: — Ох… Да в каком же она состоянии?! — выхватив ребенка у Николаса, Сэди, не задавая более вопросов, крикнула домовому эльфу:
— Подготовь теплую воду, а еще компрессы с эвкалиптовым маслом… Разведи его так, как для Панси. И дай противопростудное зелье для детей.
Николасу не оставалось ничего другого, кроме как со стороны следить за уверенными действиями жены. Она стрясла в горячее молоко ярко-красные, словно кровь, капли из стеклянного флакончика, и влила их в маленький ротик. Потом настал черед чего-то медового-тягучего. Николас наблюдал, как пухлые, белые, красивые руки жены погружают тощее тельце на секунду в теплую воду, растирают, обматывают компрессом. Покачивая ребенка, Сэди негромко бормотала заговоры своим грудным голосом, и Николас видел, как, на глазах, малышка преображается. Хрипы в ее дыхании пропали, цвет лица стал нежно-розовым, с губ исчезла синева. Девочка задвигала ручками и закрутила головкой. Николас в приятном оцепенении наблюдал за ней. Все мысли вылетели из его головы.
— Ну все, моя хорошая, тебе лучше? — улыбнулась ей Сэди, принимая из рук домовика подогретую бутылочку с молоком: — А теперь покушаем, — ворковала она.
Через какое-то время сытую малышку начало клонить в сон. Сэди передала ее домовому эльфу и просительно повернулась к Николасу:
— Расскажешь мне, откуда ты ее взял? — в ее голосе сквозила тревога.
Он облизал губы. Сэди была послушной женой: если бы он заявил, что не желает ей ничего объяснять, она бы смирилась. Но это было бы слишком подло. К тому же, Николас боялся, что не вынесет бремя ответственности в одиночку. Своим поступком он подверг всю семью опасности. Если кто-то вспомнит о ребенке, начнет ее искать, то, рано или поздно, они могут все выяснить. Если Ивэн Розье узнает… Или Лестрейндж. Или Малфой. Или даже Темный Лорд… Николас вздрогнул.
— Она… Грязнокровка. Она бы умерла… Надо было ее убить, но… Я не смог.
Сэди замолкла, обдумывая услышанное:
— Ее… будут искать?
Николас отвел глаза.
— Значит, будут, — правильно поняла его Сэди. — Ник… А если они узнают, что это ты? Если придут к нам?! — в ее голосе прозвучало столько страха, что Николасу стало совсем стыдно.
— Может, никто и не будет ее искать, — неуверенно пробормотал он. — Может, не будут… Сэди, я просто не смог. Она там умирала…
Николас потер лоб. Он не находил аргументов, чтобы объяснить жене причины, по котором он принес ребенка домой. Иначе пришлось бы рассказывать все — и о старшей девушке, тоже. Николас на секунду задумался, почему некоторые вещи, хотя и правильные, нужные, не предназначались для его такой же правильной, чистокровной Сэди. Но тут же отбросил эти неприятные и тревожные мысли.
Жена села ему на колени и, прижимаясь к ее упругому, гладкому телу, гладя ее веснушчатую кожу, ее жесткие, рыжеватые кудри, он старался забыть о грязнокровной девушке в Лестрейндж-холле. «О твари», — поправился Николас. Надо было называть грязнокровок их настоящим именем.
Домовой эльф принес Панси, чтобы покормить. Сэди приложила ее к своей большой груди. Малышка зачмокала, и Николасу вдруг показалось, что они, все трое, стали единым целым.
— Нет, — коротко ответил Николас. И направил «Обливиэйт» на тварь, прежде чем выйти. Уже за дверью, он быстро огляделся, но домовика рядом не было.
— Это хорошо, — вслух заметил Николас, прижимая к себе ребенка и накидывая на нее край своей мантии, чтобы не было видно. — Потерпи немножко. Я… помогу.
Пока он пробирался по пустынным коридорам к ближайшему открытому для него камину, Николас успел множество раз назвать себя бессмысленно рискующим идиотом. Но страха почему-то не было, хотя и ясного осознания собственных действий — тоже.
— Эймсбэри, Уилтшир, дом Паркинсонов, — он бросил в камин порошок для перемещения, и шагнул вперед.
Уже когда он очутился дома, его накрыло противно-холодноватым ощущением непоправимости случившегося. Ноги ослабели, и Николас присел на первый попавшийся стул.
«Ничего, я еще могу ее вернуть обратно. Никто ничего и не заметит», — успокаивающе подумал он, вглядываясь в бледное личико малышки с нездоровым румянцем на щеках. Губы у нее были синеватыми. Николас поднялся — и тут же сел обратно.
В дверях стояла жена, Сэди. Ее серые глаза стали совсем круглыми от удивления. Приподняв полные плечи и руки, она, не мигая, глядела на ребенка.
— Сэди… — Николас, как и в случае с тварью, не находил слов. Вместо этого он протянул ей ребенка: — Сэди, вот…
Жена не двинулась с места.
— Сэди, ее надо вылечить. Но так, чтобы никто не знал… Никто не должен о ней знать.
— Откуда ты ее взял? — Сэди, видимо, пересилив себя, приблизилась к нему и склонилась над малышкой: — Ох… Да в каком же она состоянии?! — выхватив ребенка у Николаса, Сэди, не задавая более вопросов, крикнула домовому эльфу:
— Подготовь теплую воду, а еще компрессы с эвкалиптовым маслом… Разведи его так, как для Панси. И дай противопростудное зелье для детей.
Николасу не оставалось ничего другого, кроме как со стороны следить за уверенными действиями жены. Она стрясла в горячее молоко ярко-красные, словно кровь, капли из стеклянного флакончика, и влила их в маленький ротик. Потом настал черед чего-то медового-тягучего. Николас наблюдал, как пухлые, белые, красивые руки жены погружают тощее тельце на секунду в теплую воду, растирают, обматывают компрессом. Покачивая ребенка, Сэди негромко бормотала заговоры своим грудным голосом, и Николас видел, как, на глазах, малышка преображается. Хрипы в ее дыхании пропали, цвет лица стал нежно-розовым, с губ исчезла синева. Девочка задвигала ручками и закрутила головкой. Николас в приятном оцепенении наблюдал за ней. Все мысли вылетели из его головы.
— Ну все, моя хорошая, тебе лучше? — улыбнулась ей Сэди, принимая из рук домовика подогретую бутылочку с молоком: — А теперь покушаем, — ворковала она.
Через какое-то время сытую малышку начало клонить в сон. Сэди передала ее домовому эльфу и просительно повернулась к Николасу:
— Расскажешь мне, откуда ты ее взял? — в ее голосе сквозила тревога.
Он облизал губы. Сэди была послушной женой: если бы он заявил, что не желает ей ничего объяснять, она бы смирилась. Но это было бы слишком подло. К тому же, Николас боялся, что не вынесет бремя ответственности в одиночку. Своим поступком он подверг всю семью опасности. Если кто-то вспомнит о ребенке, начнет ее искать, то, рано или поздно, они могут все выяснить. Если Ивэн Розье узнает… Или Лестрейндж. Или Малфой. Или даже Темный Лорд… Николас вздрогнул.
— Она… Грязнокровка. Она бы умерла… Надо было ее убить, но… Я не смог.
Сэди замолкла, обдумывая услышанное:
— Ее… будут искать?
Николас отвел глаза.
— Значит, будут, — правильно поняла его Сэди. — Ник… А если они узнают, что это ты? Если придут к нам?! — в ее голосе прозвучало столько страха, что Николасу стало совсем стыдно.
— Может, никто и не будет ее искать, — неуверенно пробормотал он. — Может, не будут… Сэди, я просто не смог. Она там умирала…
Николас потер лоб. Он не находил аргументов, чтобы объяснить жене причины, по котором он принес ребенка домой. Иначе пришлось бы рассказывать все — и о старшей девушке, тоже. Николас на секунду задумался, почему некоторые вещи, хотя и правильные, нужные, не предназначались для его такой же правильной, чистокровной Сэди. Но тут же отбросил эти неприятные и тревожные мысли.
Жена села ему на колени и, прижимаясь к ее упругому, гладкому телу, гладя ее веснушчатую кожу, ее жесткие, рыжеватые кудри, он старался забыть о грязнокровной девушке в Лестрейндж-холле. «О твари», — поправился Николас. Надо было называть грязнокровок их настоящим именем.
Домовой эльф принес Панси, чтобы покормить. Сэди приложила ее к своей большой груди. Малышка зачмокала, и Николасу вдруг показалось, что они, все трое, стали единым целым.
Страница 5 из 6
