Пока вино не превратилось в уксус

Напротив, в голову пришла шальная мысль о том, что, похоже, ему действительно попалась уникальная особа — это пугало и завораживало. Приняв решение за секунду, Рон рывком поднялся со своего места, подошёл к Луне и присел рядом с ней на корточки, зарываясь лицом в подол юбки.

— Ты чего? — поинтересовалась она, поглаживая Рона по волосам.

— Мы ведь… То есть… — Рон поднял голову и посмотрел на Луну почти с мольбой, словно ждал от неё подсказки. — Я просто не знаю, как ты к этому относишься. Потому что я, кажется, вполне серьезно. И я надеюсь, что мы с тобой… — подавившись последним словом, Рон затих и уставился на Луну.

— Я вполне серьёзно настроена на отношения с тобой, если ты это имеешь в виду, — ответила она, легко пожимая плечами, как бы говоря: «Но если нет, то я не расстроюсь».

Рон вздохнул: похоже, ему придётся ещё многому научиться в общении с ней. Но важно было то, что ему хотелось учиться. Потому что ему очень хотелось просто быть с Луной Лавгуд.

Эпилог

После секса Луна всегда на некоторое время становилась молчаливой и задумчивой. Рон уже привык к этому: на губах его любимой в такие моменты мерцала лёгкая улыбка, поэтому он особо не беспокоился: просто лежал рядом и ждал. Однако в этот раз её молчание затянулось, поэтому он решил вмешаться. К тому же вспомнил кое-что.

— Слушай… — осторожно начал Рон, накручивая на пальцы мягкие локоны, — я хотел спросить…

— Спрашивай, — безмятежно согласилась Луна, позёвывая.

— Помнишь, ты сказала тогда… Ну… — Рон засопел, собираясь не то с мыслями, не то с духом. — Короче, в тот вечер, у тебя дома, после нашего первого поцелуя ты сказала, что всегда хотела знать… Что?

Луна завозилась, однако отвечать не спешила. Рону вдруг стало жутко неудобно, и он уже собирался сказать что-то вроде «ладно, забей», как она вдруг тихо заговорила:

— Я всегда хотела знать, каково это — целовать тебя, Рон Уизли.

Рон закашлялся. Он, конечно, не сомневался, что симпатичен Луне: то, что происходило между ними в последние три недели, делало этот факт очевидным, но чтобы настолько… Он, скорее всего, неверно её понял.

— Что ты имеешь в виду? То есть… Что значит — всегда? — спросил он, приподнимаясь на локте и заглядывая Луне в лицо.

— Возможно, всегда — это слишком, — задумчиво произнесла она не глядя на Рона, — но давно — это уж точно.

Ошеломлённый такой внезапной откровенностью, Рон решил не вмешиваться в монолог Луны. Она же как ни в чём не бывало обводила пальцем узоры на смятой простыне. Если бы на её месте была любая другая девушка, можно было бы подумать, что она решила пококетничать или поиздеваться. Но Луна Лавгуд не умела ни того, ни другого. Она, похоже, просто подбирала нужные слова. И заговорила вновь так же внезапно, как и замолчала.

— Когда все вокруг считают тебя странным, ты и сам начинаешь считать себя таким. И когда с тобой случаются «нормальные» по меркам окружающих вещи, ты пугаешься их.

Её голос звучал ровно и даже как-то безразлично, но Рону всё равно стало не по себе от таких слов. Он будто впервые услышал настоящую Луну, которая всё это время пряталась за чудачкой с редисками в ушах. Но, как ни странно, это не вызывало жалости, скорее любопытство.

— Было так… необычно испытывать что-то… к тебе, потому что это было не в моём духе. И потом — разве могла я ждать взаимности?

Рон собирался ответить, но не нашел правильных слов. В самом деле — Луна в школе всегда казалась ему славной и слегка ненормальной забавной девчонкой. Но он никогда не рассматривал её как девушку. И то, что она говорила сейчас, смущало его всё больше. Выходит, он нравился ей… ещё тогда?

— Когда ты начал встречаться с Гермионой, всё наконец встало на свои места. И я смогла окончательно выбросить тебя из головы. Правда, периодически меня накрывало, и я писала тебе письма.

— Я не получал писем. Ну, только одно, — брякнул Рон, чувствуя смятение: как он мог не заметить писем от Луны?

— А я их и не отправляла, — усмехнулась она. — Если хочешь, я тебе покажу — они у меня дома.

Рон кивнул, не в силах оторвать взгляд от безмятежного лица Луны. Она будто рассказывала ему о каком-то незначительном и не шибко интересном случае из своей жизни. И из его жизни. Нет, он всё-таки определённо самый слепой мудак на свете.

— Я чувствую себя странно, — признался он, наклоняясь и целуя Луну в лоб.

— Ты привыкнешь, — шепнула она, возвращая ему поцелуй в скулу.

— Я и подумать не мог, что… нравился тебе тогда.

— Главное, ты нравишься мне сейчас, — улыбнулась Луна, поудобнее устраиваясь у Рона на груди. В этот момент, вдыхая слабый аромат пионов и ощущая её хрупкое тело в своих руках, он почувствовал то, что уже давно не ощущал — умиротворение. Какая собственно разница, что было в прошлом?