Фандом: Гарри Поттер, Silent Hill. Сны были безумными, бесконечными и бессистемными, они не подчинялись его желаниям. Иногда приходил Сайлент Хилл, пугающий, мрачный, зовущий к себе, но чаще и чаще — Северус. Его Северус, такой, каким Гарри давно его не видел: с полуулыбкой, играющей на тонких губах, с мягким и уютным, как пушистый плед, теплом в глазах. И руки, руки эти — музыкальные кисти, длинные пальцы, знающие все чувствительные места на теле Гарри. Сухие горячие ладони, привычно ложащиеся на бёдра. Хриплый шёпот — о чём угодно…
Добавить в моё избранное
19 мин, 17 сек 15062
Они поссорились, в общем-то, из-за сущей ерунды — кажется, это называется кризисом в отношениях. Но формулировки Гарри, когда Снейп хлопнул дверью (уже не) их дома, волновали мало. Он сидел в одиночестве на кухне, стискивая пальцами худые колени, и не знал, что ему дальше делать. Можно было побежать за упрямым, язвительным, не-вы-но-си-мым Снейпом, схватить его за запястья и… и — о да, Поттер — наговорить прямо в эти побелевшие от сдерживаемой ярости губы всё, чего говорить решительно нельзя. Гарри хорошо знал себя. И знал — сейчас он не сумеет удержать, только разозлит ещё сильнее. Клокотавшая внутри, под горлом, почти-ненависть щекотала связки, будто было можно и правильно ненавидеть из-за какой-то ссоры, будто никто в мире не ссорился, и лишь они — умудрились.
Пять лет совместной жизни были позади. Пять лет — в них было так много всего, что Гарри не хватило бы толстой тетради для пересказа. Едва ли тогда, уезжая прочь от Сайлент Хилла и увозя с собой непонимающего, неверящего Северуса, он действительно ожидал, что их знакомство, их потусторонний роман (эта формулировка всегда веселила обоих) продлится так долго.
А теперь… теперь всё закончилось. Гарри знал: так бывает. Это нормально — если в отношениях не остаётся чувств, люди начинают цепляться к чему угодно. Даже к тому, что раньше они любили без памяти. Но от знания легче не было. Почему-то горький осадок жёг язык, и хотелось малодушно забыться, в одиночку одолев бутылку виски, пылящуюся в шкафчике. Он понятия не имел, куда его партнёр пошёл и что он будет делать дальше. Но этот гордый мужчина едва ли сделал бы первый шаг к примирению. Он бывал нежным, бывал страстным, но за пределами постели Гарри натыкался не на Северуса — на Снейпа. И лучше сказать про эту перемену было нельзя.
Он поднялся на ноги, ожесточённо растирая ладонями лицо, и кинул быстрый взгляд на бутылку — закупоренную, спрятанную за ненужностью…
Утро было отвратительным. Гарри проснулся с гудящей головой, пересохшие губы не размыкались; он хотел было позвать Северуса, попросить — «ну, ладно тебе ворчать!» — стакан минералки, а лучше — таблетку. А потом вспомнил, что Северус ушёл. И с глухим стоном уронил голову на подушку.
Без Снейпа было… странно. Это смешно — Гарри столько лет жил на свете, не подозревая, что где-то там существует Снейп, но теперь, после каких-то пяти лет, собственный дом казался ему неуютным и пустым. Некому было сидеть в кресле, читая очередную заумную книгу, одно название которой нагоняло на Гарри тоску. Некому было лечить его, недовольно бурча себе под нос что-то про не взрослеющих недоумков и — будто Гарри не чувствовал — осторожно касаясь губами пылающего лба. Некому было прижиматься со спины, зарываться носом в волосы, вести дорожку поцелуев по плечам…
От этих мыслей его затошнило.
Лучше было наведаться к Рону, чтобы не думать о Снейпе. Рон никогда не одобрял этот выбор Гарри; конечно, он не говорил об этом вслух и с Северусом держался нейтрально, но было что-то осуждающее, что-то недовольное в его взгляде.
Рон встретил его радушно — даже выдал спасительную таблетку. Когда виски перестало разрывать болью, Гарри хрипло прошамкал:
— Он ушёл.
— Я понял, дружище, — Рон тихо вздохнул и сел рядом с ним. — Если честно, вообще не понимаю, как ты умудрился поехать в этот свой город-призрак, но на полпути найти мужика и вернуться с ним. Это на тебя не похоже.
— Не одному же было слоняться по улицам Сайлент Хилла, — Гарри пожал плечами. Собственная ложь, привычная и набившая оскомину, больше не давила на его совесть: так было нужно. Рон бы не понял. Рон бы решил, что его друг от недосыпа и бог знает чего ещё окончательно помешался. Рон бы подумал, что у Гарри большие проблемы.
До вчерашнего дня проблем у Гарри не было.
— Так из-за чего поругались-то? — тихо спросил Уизли. И Поттер заговорил.
Целую неделю он почти не появлялся дома. Рон косился с подозрением, Гермиона настойчиво и назойливо спрашивала, всё ли с ним в порядке, а Гарри, вызвавшийся нянчить всех многочисленных отпрысков Уизли, отделывался дежурным «в норме». С детьми — рыжими-рыжими и очень любознательными — было хорошо. Они дядю Гарри любили: тот всегда приносил какие-нибудь гостинцы и, что, пожалуй, важнее, целую тысячу сказок. Самых разных — счастливых и грустных, развлекательных и поучительных, про драконов, принцесс, русалок…
Целую неделю он приходил только на ночь — и просыпался, не запоминая собственных снов.
А потом, как герой кинговской «Бессонницы», начал просыпаться раньше.
Он заметил это не сразу — списал на нервы то, что просыпался в шесть утра и больше не мог заснуть. В конце концов, у Гарри действительно была причина так считать. Но вряд ли нервы были виной тому, что через несколько дней он проснулся в 5:45, а ещё через пару — в 5:40… От Снейпа не было вестей, но Гарри — малодушно, зло и мстительно — надеялся на то, что он тоже не может спать.
Пять лет совместной жизни были позади. Пять лет — в них было так много всего, что Гарри не хватило бы толстой тетради для пересказа. Едва ли тогда, уезжая прочь от Сайлент Хилла и увозя с собой непонимающего, неверящего Северуса, он действительно ожидал, что их знакомство, их потусторонний роман (эта формулировка всегда веселила обоих) продлится так долго.
А теперь… теперь всё закончилось. Гарри знал: так бывает. Это нормально — если в отношениях не остаётся чувств, люди начинают цепляться к чему угодно. Даже к тому, что раньше они любили без памяти. Но от знания легче не было. Почему-то горький осадок жёг язык, и хотелось малодушно забыться, в одиночку одолев бутылку виски, пылящуюся в шкафчике. Он понятия не имел, куда его партнёр пошёл и что он будет делать дальше. Но этот гордый мужчина едва ли сделал бы первый шаг к примирению. Он бывал нежным, бывал страстным, но за пределами постели Гарри натыкался не на Северуса — на Снейпа. И лучше сказать про эту перемену было нельзя.
Он поднялся на ноги, ожесточённо растирая ладонями лицо, и кинул быстрый взгляд на бутылку — закупоренную, спрятанную за ненужностью…
Утро было отвратительным. Гарри проснулся с гудящей головой, пересохшие губы не размыкались; он хотел было позвать Северуса, попросить — «ну, ладно тебе ворчать!» — стакан минералки, а лучше — таблетку. А потом вспомнил, что Северус ушёл. И с глухим стоном уронил голову на подушку.
Без Снейпа было… странно. Это смешно — Гарри столько лет жил на свете, не подозревая, что где-то там существует Снейп, но теперь, после каких-то пяти лет, собственный дом казался ему неуютным и пустым. Некому было сидеть в кресле, читая очередную заумную книгу, одно название которой нагоняло на Гарри тоску. Некому было лечить его, недовольно бурча себе под нос что-то про не взрослеющих недоумков и — будто Гарри не чувствовал — осторожно касаясь губами пылающего лба. Некому было прижиматься со спины, зарываться носом в волосы, вести дорожку поцелуев по плечам…
От этих мыслей его затошнило.
Лучше было наведаться к Рону, чтобы не думать о Снейпе. Рон никогда не одобрял этот выбор Гарри; конечно, он не говорил об этом вслух и с Северусом держался нейтрально, но было что-то осуждающее, что-то недовольное в его взгляде.
Рон встретил его радушно — даже выдал спасительную таблетку. Когда виски перестало разрывать болью, Гарри хрипло прошамкал:
— Он ушёл.
— Я понял, дружище, — Рон тихо вздохнул и сел рядом с ним. — Если честно, вообще не понимаю, как ты умудрился поехать в этот свой город-призрак, но на полпути найти мужика и вернуться с ним. Это на тебя не похоже.
— Не одному же было слоняться по улицам Сайлент Хилла, — Гарри пожал плечами. Собственная ложь, привычная и набившая оскомину, больше не давила на его совесть: так было нужно. Рон бы не понял. Рон бы решил, что его друг от недосыпа и бог знает чего ещё окончательно помешался. Рон бы подумал, что у Гарри большие проблемы.
До вчерашнего дня проблем у Гарри не было.
— Так из-за чего поругались-то? — тихо спросил Уизли. И Поттер заговорил.
Целую неделю он почти не появлялся дома. Рон косился с подозрением, Гермиона настойчиво и назойливо спрашивала, всё ли с ним в порядке, а Гарри, вызвавшийся нянчить всех многочисленных отпрысков Уизли, отделывался дежурным «в норме». С детьми — рыжими-рыжими и очень любознательными — было хорошо. Они дядю Гарри любили: тот всегда приносил какие-нибудь гостинцы и, что, пожалуй, важнее, целую тысячу сказок. Самых разных — счастливых и грустных, развлекательных и поучительных, про драконов, принцесс, русалок…
Целую неделю он приходил только на ночь — и просыпался, не запоминая собственных снов.
А потом, как герой кинговской «Бессонницы», начал просыпаться раньше.
Он заметил это не сразу — списал на нервы то, что просыпался в шесть утра и больше не мог заснуть. В конце концов, у Гарри действительно была причина так считать. Но вряд ли нервы были виной тому, что через несколько дней он проснулся в 5:45, а ещё через пару — в 5:40… От Снейпа не было вестей, но Гарри — малодушно, зло и мстительно — надеялся на то, что он тоже не может спать.
Страница 1 из 6
