Три рассказа про Иллиана

Неоспоримая логика

Черное стекло комма. Пустое, гладкое, холодное, как лед. И ворох разноцветных диаграмм над ним. Сменяют друг друга, мелькают почти на пределе восприятия. Не важно. Все равно запомнишь. Дай волю фантазии, и блики сложатся в картинку. Например, огни фейерверка над ночным зеркалом дворцового пруда. Прелестно. Из какого чертова уголка памяти — ха! — вынырнули эти дворцовые сады? Прославленные пруды с гранитной облицовкой, фонтанами, ажурными коваными беседками, странными горбатыми мостиками, матовыми шарами фонарей… и множеством направленных микрофонов. Ну конечно. Память привычно взяла под козырек и отрапортовала: оперативные видео по спецкурсу «Дворцовая безопасность». Примечание: «популярное место для интимных встреч, преимущественно молодежи». Оценка прозаичная, циничная, достойная матерого СБшника. Ничего знакомого лично. Даже если забыть про микрофоны — на свидания в одиночку не ходят. Вольно мечтать провинциалам: императорский дворец, дескать, полон прелестных юных форесс в бальных платьях. Ох уж эти провинциалы, и их мифы, и их наивные мечты, и стремление во что бы то ни стало прорваться в столицу, сделать карьеру, отслужить, доказать, добиться! Все проще. Зеленых мундиров во дворце куда больше, чем падких на них девиц. А вот всего лишь лейтенантские кубики на воротнике в здешних местах — редкость. Такие новенькие, ярко-красные, блестящие до неприличия. Только ими и стоит утешаться… в гордом одиночестве.

Разумеется, можно взять увольнительную и махнуть в какой-нибудь район Старого города. В караван-сарай, где почище. Там вдоволь девиц, которые без ума если не от зеленого офицерского мундира, то уж от зеленой купюры в двадцать марок — точно. Но почему-то сразу лезут в голову мудрые резоны безопасности. Личные — стоит ли безрассудно соваться в караван-сарай вчерашнему провинциалу. И служебные — вправе ли он подвергать риску засевшую у него в мозгах уникальную железку, номинальной стоимостью в половину космической яхты. Двух этих причин хватит, чтобы не задумываться над третьей — над упрямым, подсознательным нежеланием марать в веселом доме вещь, которая ему теперь не принадлежит. Собственную память. Забавно! Ведь офицерам СБ неохотно, но разрешают иметь личную жизнь. Из чего же вырос этот пунктик: из глупой застенчивости или не менее глупого желания быть хорошим, правильным, достойным? «Кому интересно, что ты делаешь в постели?» — парировал ехидный внутренний голос. Пришлось быстро зажмуриться и поморгать, отгоняя непрошеную мысль. Вот глупость какая! Все время сбиваться на секс, будто тебе семнадцать, а не двадцать семь. А все же было бы здорово… Этакий серфинг на волнах бытия: парить, зажмурившись и затаив дыхание, на гребне волны, и, наконец, срываться вместе с нею и вопить на лету. А потом засыпать, сладко потягиваясь всем телом, благодарным за полученное удовольствие. И — если уж продолжать сравнение — как и серфинг, секс требует лишь капельку храбрости для начала и хорошо обученное тело. Чего же тебе не хватает, парень?

Лейтенант оперся подбородком на сцепленные ладони и рассеянным взглядом уставился на резную дверь приемной. Дурацкая идея засела в голове, точно крошка в больном зубе. Не время и не место думать об интимной жизни. А все же… Оправдания неубедительны. «Женат на работе»? Фраза для глянцевых патриотических комиксов. Особенно глупо звучит здесь, в безмолвном одиночестве. Искушает подмигнуть и добавить: «Ага, с частым отбыванием супружеского долга по ночам!» Возможное святотатство заставило молодого офицера неуютно поежиться. Об императорах не шутят. О тех, что сейчас изволят находиться за стеной, — тем более. Незримое монаршее присутствие электризовало воздух так, словно из тени противоположной стены лейтенанта буравил взглядом парадный портрет государя со всеми регалиями. Но нет. Разумеется, ни портрета, ни Самого. Вязкая тишина, которую смеет нарушить лишь императорский оклик. Или, скорее, императорский храп? Вот задача для младшего аналитика. На гладком инкрустированном паркете у подножия створок ни блика. Чеканные шишечки дверных ручек не шелохнутся. На комме вот уже больше часа ни одного августейшего распоряжения. На часах — половина третьего ночи. Вопрос: заснул ли его величество Эзар Форбарра и завершено ли на сегодня лейтенантское дежурство?

Обычно по ночам император страдает бессонницей. Нет, «страдает» — термин недопустимо неточный. Скорее, пользуется, чтобы завершить дневные дела. Разок снизойдя до пояснения, что, дескать, у стариков и потребности в сне меньше, и самого времени в запасе — тоже. Пояснение было явно излишне. Что для простого смертного — неудобная странность, для великих государей — неповторимая особенность командного стиля. А рваный ритм работы в стиле«жди и беги» для СБшника — дело привычное. Последнее, что придет в голову личному императорскому секретарю, — пожаловаться на сверхурочную занятость. Полгода назад вместе с должностью он не случайно получил и ключи от комнаты в цокольном, техническом этаже дворца: четверть часа ходу до рабочего места, в любое время суток.