Фандом: Гарри Поттер. Гарри Поттер попал в беду, и Снейп, которого уже восемь лет считают умершим, возвращается в Британию. Что узнают они друг о друге, оказавшись взаперти? Поймет ли Гарри, что заставляет Снейпа рисковать, ради его спасения?
Добавить в моё избранное
61 мин, 21 сек 15682
— Джордж?
Минерва прикасается к мочке своего уха. Я пожимаю плечами:
— Всего-то?
— Ты что совсем не чувствуешь раскаяния? — ужасается она. — Ты изуродовал мальчика и даже не думаешь об этом?
— Всего лишь ухо, — тихо произношу я. — Он мог погибнуть или остаться калекой, Минерва. Если бы Чарити удалось ускользнуть, потеряв ухо, я был бы счастлив. Если бы все, кто погиб на моих глазах, лишились ушей, но выжили… — я закрываю глаза. Если бы. Если.
— Ты должна меня понимать, ты тоже приняла тяжелое решение, когда позволила ученикам биться за Хогвартс.
— Как ты можешь сравнивать! — на щеках Минервы вспыхивают красные пятна гневного румянца. — Мои ученики сражались за свое будущее, я не имела права запрещать им! Их смерть не была напрасной! А ты, ты доказывал свою верность этому чудовищу, Джордж пострадал ради твоей безопасности, а тебе даже не стыдно! Ты не извинился перед ним, Более того, налетел с какими-то дурацкими надуманными обвинениями! — Минерва комкает пергамент. — Я не ожидала от тебя такого, я надеялась, что ты изменился. Да, как ты смеешь попрекать меня?! Мы сражались за весь магический мир, который вы едва не уничтожили!
— Мы едва не уничтожили? Вы сражались с нами? Вот значит как. В ваших глазах, профессор Макгоннагал, я по-прежнему Пожиратель, переметнувшийся на сторону победителей. Тот, кто должен просить прощения за все свои действия, умолять о снисхождении. Тот, кого терпят из милости, из великодушия!
Я хлопаю дверью, не дожидаясь ее ответа. Бешенство заставляет меня почти лететь по коридорам Хогвартса. Ненавижу! Это место, наверное, проклято! На свежем воздухе я успокаиваюсь и к воротам иду уже спокойно. Вот и граница аппарации. Что ж, Северус, побывал на родине, взглянул на Альма матер, пообщался с бывшими коллегами и учениками, спас Поттеров, нахлебался помоев — можно возвращаться домой!
— Сэр, сэр, подождите!
Поттер. Бежит, размахивая моим шарфом.
— Я хотел вернуть вам. Вот, — он мнет в руках тонкую ткань.
Брать что-либо у Поттера не хочется, но оставить ему — невозможно. Я выхватываю шарф из потных ладошек. Испепелить сейчас же! Вместе с запахом его пота и частицами кожи! Нет, шарф я уничтожать не буду. Ладно, отстираю, надо будет — прокипячу с травами!
— Я, я вам очень признателен. За все, что вы сделали. Мы с Джинни хотим назвать сына в вашу честь.
— Не вздумайте!
— Но…
— Если вы хотите отблагодарить меня, — я усмехаюсь, — снимите этот жуткий портрет — мне будет, на самом деле, приятно!
Я аппарирую, не дожидаясь ответа.
Спустя неделю миссис Поттер благополучно родила сына, его назвали Альбус Северус. А портрет остался висеть в Хогвартсе. После усилий, предпринятых Гарри Поттером для того, чтобы портрет повесить, снимать его было бы слишком скандально.
Минерва прикасается к мочке своего уха. Я пожимаю плечами:
— Всего-то?
— Ты что совсем не чувствуешь раскаяния? — ужасается она. — Ты изуродовал мальчика и даже не думаешь об этом?
— Всего лишь ухо, — тихо произношу я. — Он мог погибнуть или остаться калекой, Минерва. Если бы Чарити удалось ускользнуть, потеряв ухо, я был бы счастлив. Если бы все, кто погиб на моих глазах, лишились ушей, но выжили… — я закрываю глаза. Если бы. Если.
— Ты должна меня понимать, ты тоже приняла тяжелое решение, когда позволила ученикам биться за Хогвартс.
— Как ты можешь сравнивать! — на щеках Минервы вспыхивают красные пятна гневного румянца. — Мои ученики сражались за свое будущее, я не имела права запрещать им! Их смерть не была напрасной! А ты, ты доказывал свою верность этому чудовищу, Джордж пострадал ради твоей безопасности, а тебе даже не стыдно! Ты не извинился перед ним, Более того, налетел с какими-то дурацкими надуманными обвинениями! — Минерва комкает пергамент. — Я не ожидала от тебя такого, я надеялась, что ты изменился. Да, как ты смеешь попрекать меня?! Мы сражались за весь магический мир, который вы едва не уничтожили!
— Мы едва не уничтожили? Вы сражались с нами? Вот значит как. В ваших глазах, профессор Макгоннагал, я по-прежнему Пожиратель, переметнувшийся на сторону победителей. Тот, кто должен просить прощения за все свои действия, умолять о снисхождении. Тот, кого терпят из милости, из великодушия!
Я хлопаю дверью, не дожидаясь ее ответа. Бешенство заставляет меня почти лететь по коридорам Хогвартса. Ненавижу! Это место, наверное, проклято! На свежем воздухе я успокаиваюсь и к воротам иду уже спокойно. Вот и граница аппарации. Что ж, Северус, побывал на родине, взглянул на Альма матер, пообщался с бывшими коллегами и учениками, спас Поттеров, нахлебался помоев — можно возвращаться домой!
— Сэр, сэр, подождите!
Поттер. Бежит, размахивая моим шарфом.
— Я хотел вернуть вам. Вот, — он мнет в руках тонкую ткань.
Брать что-либо у Поттера не хочется, но оставить ему — невозможно. Я выхватываю шарф из потных ладошек. Испепелить сейчас же! Вместе с запахом его пота и частицами кожи! Нет, шарф я уничтожать не буду. Ладно, отстираю, надо будет — прокипячу с травами!
— Я, я вам очень признателен. За все, что вы сделали. Мы с Джинни хотим назвать сына в вашу честь.
— Не вздумайте!
— Но…
— Если вы хотите отблагодарить меня, — я усмехаюсь, — снимите этот жуткий портрет — мне будет, на самом деле, приятно!
Я аппарирую, не дожидаясь ответа.
Спустя неделю миссис Поттер благополучно родила сына, его назвали Альбус Северус. А портрет остался висеть в Хогвартсе. После усилий, предпринятых Гарри Поттером для того, чтобы портрет повесить, снимать его было бы слишком скандально.
Страница 18 из 18
