Милый дом

За ужином сначала царила обыденная тишина. Юль-Го меланхолично помешивала в чашке чай, и случайный звон ложечки действовал на нервы. Рун-Та по своему обыкновению успевал просматривать записи в блокноте и едва ли обращал внимание на то, что ест. За окнами сгущались серебристые сумерки, автоматически зажглись светодиодные лампы по стенам, озарив кухню тёплым светом.

— Ты сегодня готовился к экзаменам? — не поднимая головы, спросил Рун-Та.

— Так точно, — откликнулся Мон-Со. — Завтра мы с ребятами идём пробовать военные нормативы на дальний стадион.

— Почему на дальний? — поинтересовалась Юль-Го.

— Мы хотим ещё бег с препятствиями, а там лес близко.

— Не давай этой девушке тебя обойти, — посоветовал Рун-Та. — Как её зовут? Это ведь дочь интенданта?

— Ан-Шаа, — напомнил Мон-Со. — Я буду беречь силы, но здесь нужно учитывать, что она станет бегуньей, она тренировалась больше меня.

— Меня это не волнует, ты же знаешь, — сказал Рун-Та, одновременно делая какие-то пометки в блокноте. — Ты должен быть лучше неё, понятно?

— Ага, — сказал Мон-Со и уставился в свою тарелку.

— А кто ещё придёт? — спросила Юль-Го.

— Ра-Герн, Ор-Шу и Эр-Стейн, — ответил Мон-Со. — Мы надолго, вернусь только вечером. Пообедаем у Ор-Шу, он к стадиону живёт ближе всех, полтора часа отдохнём и перейдём к силовым тренировкам.

— Главное — чтобы это не было во вред твоим знаниям, — вздохнула Юль-Го. — Тебе собрать что-нибудь перекусить?

— Я сделал бутерброды, спасибо, мам, — кивнул Мон-Со. — В холодильнике на второй полке.

— В военном деле всё же главное не математика, а физическая подготовка, — заметил Рун-Та. — В нашем пехотном училище требования к знаниям не слишком строги, и я считаю, это правильно.

— Потому что это не Бассания, ты сам говорил, — вздохнула Юль-Го. — Там уровень военных вузов куда выше.

— Ну вот не начинай, — поморщился Рун-Та.

— Повторяю твои слова, — усмехнулась Юль-Го и снова занялась своим чаем. — Конечно, здесь Мон будет под присмотром, но всё же я бы настояла на балансе физического и интеллектуального воспитания.

— Я стараюсь, мам, и я не глупый, — сказал Мон-Со, хотя его никто не спрашивал.

— Может быть, и не глупый, — заметил Рун-Та, — но ты слишком зацикливаешься на чём-то одном, вот и всё. В какой-то мере Юль права, но есть требования, которым ты обязан соответствовать, чтобы поступить.

— Я не умею делать десять дел сразу, как ты, и в каждом преуспевать, — заметил Мон-Со. — Но я всё давно понял.

— Это хорошо, — ответил Рун-Та. — Как раз тогда, когда выучишься, меня должны перевести в Бассанию. И мне понадобится новый адъютант. Всё очень удачно складывается. Теперь ты понимаешь, что твоя затея с лётным училищем несостоятельна? Там ты был бы изгоем. Какой из тебя лётчик? В полёте нужно принимать решения самостоятельно, а ты на это неспособен.

— Так точно, — спокойно ответил Мон-Со и налил себе чаю.

— А куда собираются твои друзья? — быстро спросила Юль-Го. — Я слышала, Ра-Герн хочет стать инженером, это правда?

— Да, он с детства грезит всякой техникой, — ответил Мон-Со с небрежностью.

— Все дети ею грезят, — усмехнулся Рун-Та. — Это нормально.

— Но ему интересно не использовать, а изучать её изнутри, — добавил Мон-Со. — Не могу разделить его увлечений, но понимаю.

— Будет сидеть в каком-нибудь институте среди всяких умников, — заметил Рун-Та. — И забывать даже про зарядку. Впрочем, у него же по алгебре выпускной балл выше твоего?

— На две единицы, — уточнил Мон-Со, не поднимая глаз. Рун-Та недобро хмыкнул, но всё уже было сказано при получении свидетельства о выпуске, не стоило начинать снова.

— Интеллектуальный труд не стоит считать вторичным по отношению к физическому, — сказала Юль-Го. — И есть ещё магия.

— Магией пользуются лишь некоторые, и потом, это уже давно отжило, — возразил Рун-Та. — Кому она сейчас нужна?

— Не скажи, — покачала головой Юль-Го, — один историк недавно опубликовал в вестнике исторического факультета в Бассании статью, где убедительно доказывал, что практикам прошлого может найтись место и в настоящем.

— Ты ещё скажи, что нам нужно вернуть такие дикости, как регистрацию отношений, или убрать неотъемлемое право на кров и пищу, — саркастически фыркнул Рун-Та. — Чтобы люди зарабатывали на еду и жильё, боясь их потерять, и не были уверены в завтрашнем дне?

— Это другое! — с горячностью ответила Юль-Го. — Это материальное!

Мон-Со слушал спор родителей вполуха и рассматривал узор на чашке.

— Ты не хочешь ещё пирога? — спросила Юль-Го, когда спор утих, а каждый остался при своём.

— Нет, спасибо, мам, — отозвался Мон-Со. — Я, пожалуй, пойду спать, завтра нужно встать очень рано. Постараюсь не шуметь и не разбудить.