Маскарад

Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, обеспечивал бессмертие своему врагу. Разве не смешно?

Он резко наклонился вперед; кривая ухмылка расползлась по губам.

— Но так было раньше. Видишь ли, в детстве, когда я еще был доверчивым, впечатлительным ребенком, я прятался от издевательств своего кузена в своем сознании. Именно так я обнаружил непонятное темное пятно. Как ни странно, я никогда не боялся черного цвета. Может быть, потому, что меня всегда запирали в темноте?

Джинни дернулась, не веря, что Гарри действительно жил так. Было кристально ясно, что даже если с ней сейчас говорит Тот-Кого-Нельзя-Называть, притворяясь Гарри, рассказывает он подробности детства ее друга, и никак не своего собственного.

— Однако мы отвлеклись. Итак, я нашел сгусток тьмы и, подчиняясь любопытству, решил его исследовать. Тот оказался… почти живым. Он мог взаимодействовать со мной, передавать образы, некоторые эмоции… Говорить он не мог. Не умел, не хотел… не знаю, я так и не выяснил. Впрочем, меня это не особенно интересовало. Закончилось все тем, что я поглотил его. И сразу понял, чем он был. Угадай, почему?

Гриффиндорка покачала головой.

— Не знаешь? Жаль. Кажется, я тебя все-таки переоценил. Но попробуем еще раз: я поглотил часть души Волдеморта. Часть его самого. Что же там было? Возможно… информация? Знания?

Он нарочито расслабленно откинулся на спинку; тем не менее, его пальцы выбивали дробь на подлокотнике, выдавая нервное возбуждение.

— Я узнал все, что знал Волдеморт, всю его жизнь, его надежды, страхи, слабости. К сожалению, был и минус — мне передались и его чувства. Отвращение к грязнокровкам и предателям крови, ненависть к Дамблдору, брезгливое недоумение по отношению к слабакам вроде Люпина… Мне продолжать? Нет?

Едва заметное движение белой палочки предотвратило попытку Джинни сдвинуться с места. «Гарри» ласково улыбнулся:

— Разве ты не хочешь узнать продолжение этой замечательной истории? Возможно, нужен стимул? — он погладил палочку и резко навел ее на девушку: — Crucio!

Рыжеволосая гриффиндорка выгнулась дугой, впиваясь пальцами в каменный пол и ломая ногти. Ее тело ощущалось скопищем горящих, вопящих от боли клеток, и с каждой секундой мука все увеличивалась.

Наконец, юноша опустил палочку, и Уизли обмякла, не в силах даже поднять руку, чтобы вытереть мокрые от слез щеки. В голове билась мысль: «Как Гарри терпел это?!»

— Так что? Будешь слушать, милая Джинни? — маг оскалил белые зубы в подобии улыбки.

— Да, — хрипло выдавила она сорванным от крика голосом.

— Чудесно! — «Поттер» радостно хлопнул в ладоши. — Тогда я продолжу. Итак, на чем мы остановились? Ах да, я стал испытывать те же чувства, что и Волдеморт. Вначале меня это смущало… но я быстро привык. Тем более, посмотрев на твою семейку, пообщавшись с Грейнджер, я убедился в правильности суждений Риддла.

Слушая все это, Джинни все больше сомневалась в том, что перед ней Тот-Кого-Нельзя-Называть. И где-то внутри свербело неприятное предчувствие: если не Он, то кто может быть в теле Гарри… кроме самого Гарри?

— А потом появились маски, — юноша говорил дальше, — маска верного друга перед твоим братцем и грязнокровной всезнайкой, маска доверчивого и открытого ребенка перед Дамблдором, маска вспыльчивого идиота перед Снейпом… — он внезапно рассмеялся. — О, как же забавно было изображать «победителя злого и страшного Темного Лорда» перед тем, кто его предал! Как же меня развлекал весь этот маскарад!

Он усмехнулся, вспоминая.

— Потом была гонка за Философским камнем… Конечно же, я забрал его себе. Не хватало еще оставлять такую опасную игрушку в руках старого дурака. Меня до сих пор пробирает сладкая дрожь, когда я вспоминаю плохо скрываемое отчаяние в его взгляде. Он ведь был уверен, что камень забрал Квиррелл и передал своему господину, он ждал, что Волдеморт вот-вот вернется. Не дождался.

Он разочарованно вздохнул, заметив, что Джинни больше не пытается двигаться.

— Второй курс… Ну, что сказать. Василиска, конечно, выпустила ты. Но именно я натравливал его, направлял, руководил им. Не зря именно во мне все подозревали наследника Слизерина! — он расхохотался. — И, конечно, я не убивал его. Просто усыпил. Пришлось заказывать слезы феникса в Лютном, чтобы вылечить его глаза, и Мерлин, какими же дорогими они оказались! Мне до сих пор хочется придушить птичку Дамблдора за то, что она покалечила питомца Салазара. Да он древнее Хогвартса, как этот Фоукс вообще посмел…

Гарри с трудом перевел дыхание, успокаивая гнев.

— Третий курс был просто смехотворен… не считая обучения вызову Патронуса. Риддлу это заклинание никогда не давалось, и мне было интересно взглянуть на форму моего защитника. Я умирал от смеха, когда увидел его. Олень, надо же!

Взъерошив волосы и ухмыльнувшись, он продолжил рассказ:

— Четвертый год был смешон.