Фандом: Might and Magic. Шепот Тьмы, совершенный клинок и душевная боль: история обращения Скаты. Упоминаются Грань Равновесия — магический меч и ритуал «Поцелуй Паука». Текст для низкорейтинговой выкладки Баттла (ЗФБ-2017), команда Might and Magic.
Добавить в моё избранное
21 мин, 51 сек 10719
— Что, думала, я отпущу тебя и не дам ничего на память о себе? — глядя на Скату, усмехнулся Дерас Бан. Усмешка вышла неискренней — под ней проступила невольная печаль. Великий оружейник снял с перевязи незнакомый Скате меч, который она уже успела приметить, и церемонно вручил ей. — Вот. Это лучшее из того, что я успел создать за свою жизнь.
Меч лег в ладони Скаты — холодный, блестящий. Ската могла бы поклясться: едва она приняла подарок, по рукам заструилась, неудержимо разливаясь, какая-то сила, да и от самого меча будто посыпались незримые искры. Она закрыла глаза, прогоняя видение, а Бан ждал, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Учитель, что это за меч? — спросила Ската, чувствуя, как волны энергии наполняют ее тело, как успокаивается дух. Меч признал новую хозяйку и делился с ней той неведомой мощью, что была заключена в нем руками творца; той неведомой мудростью, что присуща лишь великим посвященным; тем терпением, которым обладал его создатель. Он не искал жертв, он не жаждал крови — и он не желал залеживаться в ножнах.
— Слияние — такое имя я дал ему, — ответил Бан, по-прежнему изучая выражение лица Скаты. — Ты и сама чувствуешь, что в нем, не правда ли? Соединение всех начал, мощи и магии, мужественного и женственного, творящего и убивающего, плотского и духовного, любви и ярости, движения и покоя — то, к чему я шел долгие годы, то, чего я добивался, Ската. То, что не получилось соблюсти в Грани Равновесия… И вот, наконец, я создал его. Он твой. Владей им, дитя. Такого нет и не будет ни у кого в Аль-Бетиле: ни у самого Белкета, ни у его жадного до крови жнеца, ни у его алчного до судилищ палача — он, как и я, был магом клинка когда-то… Такого нет и не будет ни у кого в Городах. Такого нет и не будет ни у кого в целом Асхане. Я знаю, ты была обижена, когда я отдал Грань Равновесия другому, но я поступил так лишь потому, что не мог вручить тебе, любимой своей ученице, несовершенный меч. Я слишком дорожу тобой, моя девочка.
Вот тут Ската не выдержала и бросилась Бану на шею.
Прощаясь с наставником, Ската не плакала — ученики Дераса Бана вообще не лили слез понапрасну. В пути она не оглядывалась, не смотрела туда, где уже растаяли очертания прекрасного Аль-Рубита; она молча сидела в седле, погруженная в себя, только все время прижимала к себе подарок учителя. Такой дорогой подарок…
Бан уверил ее, что их разлука временна, что как только война темных эльфов с империей закончится, она сможет вернуться к нему, но Ската почему-то знала, что этого не будет. Сердиться на Бана она не могла — в конце концов, он спас ее. Да и вообще попасть в ученицы к великому оружейнику и магу клинка из дома Химеры, еще и по его приглашению, — кому из жителей подземелий выпадает в жизни такая удача?
Конечно, от кого-то Бан узнал о ней и ее выдающихся успехах во владении мечом. От кого, Ската так и не выяснила. Бан принимал у себя зверолюдей как равных, и к нему сбежали несколько могучих минотавров — быть может, от них. Сам же мастер отчего-то весьма интересовался жителями подземелий — поговаривали, у него были на то личные причины. У кое-кого из приближенных к главе клана, видимо, тоже были личные причины отослать надоевшую Скату подальше.
Она не хотела думать о том, кому и когда ненароком заступила дорогу. В подземельях было дозволено многое, и, вероятно, не только из-за боевых навыков ей пришлось отправиться в почетную ссылку в Аль-Рубит. Но, как говорят фанатики из дома Вечности, Асха все обращает на пользу: попав к Дерасу Бану, Ската получила ценные уроки, о которых, живя в подземельях, даже мечтать не могла. Дисциплина, выдержка, уважение к врагу и сострадание к союзнику, равно почтительное отношение ко всем, будь то орки или люди, наги или ракшасы, — вот лишь немногое из того, чему Бан научил ее.
Да, когда-то она действительно не могла смириться с тем, что он подарил Грань Равновесия минотавру, а не ей, той, которую называл своей лучшей ученицей. Когда-то она не могла смириться со всем тем, из-за чего ей пришлось покинуть Конос. Когда-то она вообще не умела смиряться, но теперь научилась и этому.
Шепот Тьмы, постоянно преследующий Скату и других подданных Туидханы, вдали от подземелий стал глуше, и Ската вздохнула с облечением. Бесплотные голоса утомляли и пугали ее. Маласса даровала ей, как и всем темным эльфам, способность слышать их, но не даровала способности их понимать, различать откровения в потоке постоянного духовного шума, казавшегося Скате жутким. Они были невыносимы, эти невнятные голоса, они заставляли ее в отчаянии зажимать уши, плакать и думать, что она сходит с ума. Более всего ее мучила невозможность хотя бы на мгновение остаться одной, привести мысли в порядок. Ни в безумии любви, ни в пылу поединка она не могла найти забвения. Принимая из рук избранной фурии, одинаково яростной в бою, страсти и мести, дурманящее зелье и погружаясь в оцепенение чувств, она была почти благодарна за возможность просто побыть в тишине.
Меч лег в ладони Скаты — холодный, блестящий. Ската могла бы поклясться: едва она приняла подарок, по рукам заструилась, неудержимо разливаясь, какая-то сила, да и от самого меча будто посыпались незримые искры. Она закрыла глаза, прогоняя видение, а Бан ждал, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Учитель, что это за меч? — спросила Ската, чувствуя, как волны энергии наполняют ее тело, как успокаивается дух. Меч признал новую хозяйку и делился с ней той неведомой мощью, что была заключена в нем руками творца; той неведомой мудростью, что присуща лишь великим посвященным; тем терпением, которым обладал его создатель. Он не искал жертв, он не жаждал крови — и он не желал залеживаться в ножнах.
— Слияние — такое имя я дал ему, — ответил Бан, по-прежнему изучая выражение лица Скаты. — Ты и сама чувствуешь, что в нем, не правда ли? Соединение всех начал, мощи и магии, мужественного и женственного, творящего и убивающего, плотского и духовного, любви и ярости, движения и покоя — то, к чему я шел долгие годы, то, чего я добивался, Ската. То, что не получилось соблюсти в Грани Равновесия… И вот, наконец, я создал его. Он твой. Владей им, дитя. Такого нет и не будет ни у кого в Аль-Бетиле: ни у самого Белкета, ни у его жадного до крови жнеца, ни у его алчного до судилищ палача — он, как и я, был магом клинка когда-то… Такого нет и не будет ни у кого в Городах. Такого нет и не будет ни у кого в целом Асхане. Я знаю, ты была обижена, когда я отдал Грань Равновесия другому, но я поступил так лишь потому, что не мог вручить тебе, любимой своей ученице, несовершенный меч. Я слишком дорожу тобой, моя девочка.
Вот тут Ската не выдержала и бросилась Бану на шею.
Прощаясь с наставником, Ската не плакала — ученики Дераса Бана вообще не лили слез понапрасну. В пути она не оглядывалась, не смотрела туда, где уже растаяли очертания прекрасного Аль-Рубита; она молча сидела в седле, погруженная в себя, только все время прижимала к себе подарок учителя. Такой дорогой подарок…
Бан уверил ее, что их разлука временна, что как только война темных эльфов с империей закончится, она сможет вернуться к нему, но Ската почему-то знала, что этого не будет. Сердиться на Бана она не могла — в конце концов, он спас ее. Да и вообще попасть в ученицы к великому оружейнику и магу клинка из дома Химеры, еще и по его приглашению, — кому из жителей подземелий выпадает в жизни такая удача?
Конечно, от кого-то Бан узнал о ней и ее выдающихся успехах во владении мечом. От кого, Ската так и не выяснила. Бан принимал у себя зверолюдей как равных, и к нему сбежали несколько могучих минотавров — быть может, от них. Сам же мастер отчего-то весьма интересовался жителями подземелий — поговаривали, у него были на то личные причины. У кое-кого из приближенных к главе клана, видимо, тоже были личные причины отослать надоевшую Скату подальше.
Она не хотела думать о том, кому и когда ненароком заступила дорогу. В подземельях было дозволено многое, и, вероятно, не только из-за боевых навыков ей пришлось отправиться в почетную ссылку в Аль-Рубит. Но, как говорят фанатики из дома Вечности, Асха все обращает на пользу: попав к Дерасу Бану, Ската получила ценные уроки, о которых, живя в подземельях, даже мечтать не могла. Дисциплина, выдержка, уважение к врагу и сострадание к союзнику, равно почтительное отношение ко всем, будь то орки или люди, наги или ракшасы, — вот лишь немногое из того, чему Бан научил ее.
Да, когда-то она действительно не могла смириться с тем, что он подарил Грань Равновесия минотавру, а не ей, той, которую называл своей лучшей ученицей. Когда-то она не могла смириться со всем тем, из-за чего ей пришлось покинуть Конос. Когда-то она вообще не умела смиряться, но теперь научилась и этому.
Шепот Тьмы, постоянно преследующий Скату и других подданных Туидханы, вдали от подземелий стал глуше, и Ската вздохнула с облечением. Бесплотные голоса утомляли и пугали ее. Маласса даровала ей, как и всем темным эльфам, способность слышать их, но не даровала способности их понимать, различать откровения в потоке постоянного духовного шума, казавшегося Скате жутким. Они были невыносимы, эти невнятные голоса, они заставляли ее в отчаянии зажимать уши, плакать и думать, что она сходит с ума. Более всего ее мучила невозможность хотя бы на мгновение остаться одной, привести мысли в порядок. Ни в безумии любви, ни в пылу поединка она не могла найти забвения. Принимая из рук избранной фурии, одинаково яростной в бою, страсти и мести, дурманящее зелье и погружаясь в оцепенение чувств, она была почти благодарна за возможность просто побыть в тишине.
Страница 1 из 6
