Фандом: Might and Magic. Шепот Тьмы, совершенный клинок и душевная боль: история обращения Скаты. Упоминаются Грань Равновесия — магический меч и ритуал «Поцелуй Паука». Текст для низкорейтинговой выкладки Баттла (ЗФБ-2017), команда Might and Magic.
Добавить в моё избранное
21 мин, 51 сек 10720
Бред, видения, головная боль казались не такой уж большой платой за несколько часов относительного покоя…
В Аль-Рубите стали постепенно затягиваться раны — сердечная и телесная, которые неистовая фурия нанесла ей напоследок, и душа Скаты тоже начала понемногу заживать. Ревность, вожделение и равнодушие, соперничество с себе подобными, мучительные тренировки под нескончаемый шепот Тьмы, от которого негде было спрятаться, сменяющиеся грезами под грибным зельем, — все это осталось в прошлом. Во время ученичества у Бана голоса все еще были со Скатой, звучали в ней, но так тихо, что порой она даже пыталась прислушаться к ним — то ли из любопытства, то ли в надежде, что они со временем замолчат навсегда.
Но Скате пришлось покинуть его. По мнению Бана, в Аль-Бетиле, на его родине, было безопаснее: магов, желающих союза с империей, там встречалось куда меньше, чем в Аль-Рубите. Последователей Белкета интересовала вечность, а не свара Соколов с темными эльфами, и именно к ним, на юг, лежал ее путь. А там… Об этом Ската старалась не думать, мерно покачиваясь в седле и слушая, теперь уже покорно, что навязчиво нашептывает Тьма.
Ей было стыдно перед мастером и его семьей — родня Бана приняла ее как свою, более чем радушно, и долго прятала. Даже в Аль-Бетиле темным эльфам небезопасно было находиться — некоторые все же поговаривали о жестах доброй воли по отношению к Соколам, и Ската, боясь, что кто-нибудь из магов выдаст ее имперцам, тщательно скрывалась — больше из благодарности, ради учителя и его домочадцев, чем ради себя. Но со временем, осмелев, она, чтобы не быть в тягость своим покровителям, стала наемницей, выполняла за хорошую плату опасные или щекотливые задания — тайно сопроводить знатную даму или девицу, обеспечить охрану пленника, передать послание или ценную вещь…
То самое предложение ей сделал, как ни странно, один из младших родственников Бана: для некоей Светланы из дома Вечности раздобыли секретные свитки и переслали в Аль-Бетиль вместе с зашифрованным письмом.
— Охотников за ними много, простого гонца могут, боюсь, и убить, — опасливо сказал он. — А Светлане они, видать, нужны, заплатит, не сомневайся, у некромантов золото из рукавов так и сыплется! Вот только давно ее в городе не видели, может, у Белкета отсиживается, а может, и на другом конце света, знать бы наверняка… Как раз по тебе дело, кому еще взяться!
И Ската взялась. Пробралась в назначенный час в место тайной встречи, на ходу перехватила у нужного человека свитки и словно растаяла в темноте. Той же ночью она появилась у мрачных стен обители Белкета. Стражи внешних врат пропустили ее неохотно, а когда за нею закрылись и внутренние врата, Ската поняла: больше идти некуда. В пустом и темном зале, казалось, не было ни души, однако она ощущала чье-то присутствие, притом не одного существа, а многих и многих, будто за ней из укрытия наблюдала толпа зрителей.
Ей стало холодно и страшно. Уйти, не выполнив задания, было невозможно, и Ската скрепя сердце ждала, что произойдет дальше. В конце концов, что могло быть хуже изгнания из подземелий, пусть неявного, хуже измены и отметины от чужого меча на груди, хуже разлуки с Баном? И все же ей было тяжело находиться в этом чудовищном строении из черного камня. Массивные колонны, за которыми мог прятаться кто угодно; шепот бесчисленных голосов, который в этом диковинном месте вдруг невероятно усилился и впервые в жизни довел ее до головокружения; невыносимые странные запахи, вызывающие дурноту; навязчивые мысли о том, что или кого скрывает тьма, нарушаемая лишь тусклым светом пары факелов… Ската стиснула ладонями виски, слишком хорошо понимая, что это не поможет, прикусила губу и закрыла глаза, чтобы не поддаться панике и не побежать прочь. С трудом дыша, она попыталась успокоиться и трезво обдумать происходящее, как учил ее Дерас Бан. Темный зал с высокими сводами напомнил ей дом — жуткие черные пещеры, колонны Каликана. Может быть, оттого и усилились голоса…
Мучительные размышления Скаты прервал звук тяжелых шагов, и в зале словно из ниоткуда появился человек, облаченный в черные доспехи. В руке у него был обнаженный меч — приглядевшись повнимательнее, Ската узнала знакомые очертания: перед ней была работа ее учителя. Воин в черном показался ей старым приятелем, почти другом — только на миг, пока не заговорил:
— Кто ты? Назови себя и отвечай, зачем пришла. Мы не любим чужаков, и сюда никто не смеет являться ночью без особого приглашения архонта.
Ската не смогла бы сказать точно, разносится его низкий голос под сводами зала или звучит внутри ее собственной головы наравне с непрерывным шепотом Тьмы. У нее возникло непередаваемое, дотоле неизведанное ощущение, что некто словно обыскивает, ощупывает ее душу, освещает невидимым фонарем хладнокровно и бесцеремонно. Пытаясь избавиться от этого наваждения, она назвала свое имя и объяснила цель позднего визита. Рыцарь подошел ближе, угрожающе приподняв меч.
В Аль-Рубите стали постепенно затягиваться раны — сердечная и телесная, которые неистовая фурия нанесла ей напоследок, и душа Скаты тоже начала понемногу заживать. Ревность, вожделение и равнодушие, соперничество с себе подобными, мучительные тренировки под нескончаемый шепот Тьмы, от которого негде было спрятаться, сменяющиеся грезами под грибным зельем, — все это осталось в прошлом. Во время ученичества у Бана голоса все еще были со Скатой, звучали в ней, но так тихо, что порой она даже пыталась прислушаться к ним — то ли из любопытства, то ли в надежде, что они со временем замолчат навсегда.
Но Скате пришлось покинуть его. По мнению Бана, в Аль-Бетиле, на его родине, было безопаснее: магов, желающих союза с империей, там встречалось куда меньше, чем в Аль-Рубите. Последователей Белкета интересовала вечность, а не свара Соколов с темными эльфами, и именно к ним, на юг, лежал ее путь. А там… Об этом Ската старалась не думать, мерно покачиваясь в седле и слушая, теперь уже покорно, что навязчиво нашептывает Тьма.
Ей было стыдно перед мастером и его семьей — родня Бана приняла ее как свою, более чем радушно, и долго прятала. Даже в Аль-Бетиле темным эльфам небезопасно было находиться — некоторые все же поговаривали о жестах доброй воли по отношению к Соколам, и Ската, боясь, что кто-нибудь из магов выдаст ее имперцам, тщательно скрывалась — больше из благодарности, ради учителя и его домочадцев, чем ради себя. Но со временем, осмелев, она, чтобы не быть в тягость своим покровителям, стала наемницей, выполняла за хорошую плату опасные или щекотливые задания — тайно сопроводить знатную даму или девицу, обеспечить охрану пленника, передать послание или ценную вещь…
То самое предложение ей сделал, как ни странно, один из младших родственников Бана: для некоей Светланы из дома Вечности раздобыли секретные свитки и переслали в Аль-Бетиль вместе с зашифрованным письмом.
— Охотников за ними много, простого гонца могут, боюсь, и убить, — опасливо сказал он. — А Светлане они, видать, нужны, заплатит, не сомневайся, у некромантов золото из рукавов так и сыплется! Вот только давно ее в городе не видели, может, у Белкета отсиживается, а может, и на другом конце света, знать бы наверняка… Как раз по тебе дело, кому еще взяться!
И Ската взялась. Пробралась в назначенный час в место тайной встречи, на ходу перехватила у нужного человека свитки и словно растаяла в темноте. Той же ночью она появилась у мрачных стен обители Белкета. Стражи внешних врат пропустили ее неохотно, а когда за нею закрылись и внутренние врата, Ската поняла: больше идти некуда. В пустом и темном зале, казалось, не было ни души, однако она ощущала чье-то присутствие, притом не одного существа, а многих и многих, будто за ней из укрытия наблюдала толпа зрителей.
Ей стало холодно и страшно. Уйти, не выполнив задания, было невозможно, и Ската скрепя сердце ждала, что произойдет дальше. В конце концов, что могло быть хуже изгнания из подземелий, пусть неявного, хуже измены и отметины от чужого меча на груди, хуже разлуки с Баном? И все же ей было тяжело находиться в этом чудовищном строении из черного камня. Массивные колонны, за которыми мог прятаться кто угодно; шепот бесчисленных голосов, который в этом диковинном месте вдруг невероятно усилился и впервые в жизни довел ее до головокружения; невыносимые странные запахи, вызывающие дурноту; навязчивые мысли о том, что или кого скрывает тьма, нарушаемая лишь тусклым светом пары факелов… Ската стиснула ладонями виски, слишком хорошо понимая, что это не поможет, прикусила губу и закрыла глаза, чтобы не поддаться панике и не побежать прочь. С трудом дыша, она попыталась успокоиться и трезво обдумать происходящее, как учил ее Дерас Бан. Темный зал с высокими сводами напомнил ей дом — жуткие черные пещеры, колонны Каликана. Может быть, оттого и усилились голоса…
Мучительные размышления Скаты прервал звук тяжелых шагов, и в зале словно из ниоткуда появился человек, облаченный в черные доспехи. В руке у него был обнаженный меч — приглядевшись повнимательнее, Ската узнала знакомые очертания: перед ней была работа ее учителя. Воин в черном показался ей старым приятелем, почти другом — только на миг, пока не заговорил:
— Кто ты? Назови себя и отвечай, зачем пришла. Мы не любим чужаков, и сюда никто не смеет являться ночью без особого приглашения архонта.
Ската не смогла бы сказать точно, разносится его низкий голос под сводами зала или звучит внутри ее собственной головы наравне с непрерывным шепотом Тьмы. У нее возникло непередаваемое, дотоле неизведанное ощущение, что некто словно обыскивает, ощупывает ее душу, освещает невидимым фонарем хладнокровно и бесцеремонно. Пытаясь избавиться от этого наваждения, она назвала свое имя и объяснила цель позднего визита. Рыцарь подошел ближе, угрожающе приподняв меч.
Страница 2 из 6
