Сказ о девице-горлице и Люциусе-удальце

В некотором царстве, в аглицком государстве…

Жило-было в аглицком королевстве славное и старинное семейство Блэк, да не простое, а магическое. Маман Блэк, та ещё ведьма, не смотри, что вся такая воздушная и тоненькая, в недовольстве могла и заавадить по неосмотрительности до смерти, не изменяя при этом правилам этикета: авадить только до обеда, осторожно падать в обморок при виде мертвого тела и мыть изящные ручки перед едой. ПапА Блэк, суровый и строгий, безропотно нёс нелёгкое бремя НЕнаследника всея блэковского рода. И потому приходилось ему, в противоположность кузену-наследнику, крутиться словно книззлу на поводке, чтобы не ударить в грязь лицом перед приличным обществом и родимыми дитятками. А таковых у Блэков было целых трое, все дочери-красавицы, две — аки наливные яблочки, а младшенькая, Нарцисса, так совсем цвятошек аленькый, слегка, правда, дохленький, но в целом симпатишненький. В общем, всем хорошо было блэковское семейство, а ежели б галлеонов ему в гринготтский сейф побольше, то вообще цены бы не было…

Вот собралась как-то раз маман Блэк со своим яблочно-цветочным выводком на прогулку по местам неведомым, красот и соблазнов полным, в просторечии торговыми лавками в Косом переулке именуемым. Аппарировали они аккуратно, высокомодные, хоть и слегка устаревшие платьишки расправили, ботиночками начищенными притопнули и гуськом в первую дверь с болтливым колокольчиком шагнули. А чего только за той дверью не было! И рулоны тканей заморских, бисером да жемчугом расшитых, металлами дорогущими пропитанных, птицами невиданными расписанных; и сундуки с бусами-подвесками, всеми цветами радуги переливающимися; и туфельки сафьяновые рядами стройными, нетерпеливо приплясывающими; и заколочки-бантики всеразмерные, разномастные; и флакончики хрустальные, головокружительно пахнущие и тихим звоном манящие…

— Маман, — нежно, но твёрдо возвестила младшенькая девица Блэк и обвела всё вокруг маленьким пальчиком, — хочу!

Фыркнули непотребно старшие сестры, захихикали.

— Ведите себя прилично, — отвечала маман Блэк, тихонечко звякнув худосочным кошельком. — Не по карману… то бишь, не по статусу нам мишура эта мэйдинчайновая, кустарно произведённая.

Как солнышко за тучки заходит и во всем мире враз холодает и мрачнеет, так насупилась и Нарциссонька, губки пухленькие выпятила, глазки большущие слезками налились…

— Давай, плакса, реви, — ещё и старшая сестрица — Беллатрикс слова гадкие шепнула.

Совсем обидно и горько стало Нарциссе, хоть на пол плашмя падай, ногами-руками колоти в надежде по сестринской лодыжке невзначай попасть. Но не заплакала девица, только носиком осторожненько пошмыгала да маменьке на сестру-ехидну нажаловалась. Рассердилась маменька, обозвала старшую дочь дурындой вредною, покруциатить пригрозила. Порадовалась Нарцисса, душеньку свою чуть утешила.

— А где ж Андромеда? — вдруг маман о средней дочери спохватилась.

Туда, сюда, не видно её нигде. Тут глянула Беллатрикс через окошко: «Вон же она, разиня, на противоположной стороне улочки, на витрины книжные пялится».

— Опять, — еще прибавила Беллатрикс, — книгофилией занимается.

Побледнела маман Блэк от таких слов, веер выхватила, стояла, обмахивалась, сокрушалась:

— Когда ж до тебя, Белла, дойдёт, что приличные ведьмы такими заумными каламбурами не выражаются?! Кто ж тебя замуж такую возьмёт?! Тыщу раз тебе твердила: проще быть надо, и женихи к тебе потянутся…

Нарциссонька мило порозовела от сочувствия к бедной умной сестре, ну и позлорадствовала немного. Она-то в совершенстве умела быть и «прелесть какой глупенькой», и даже «ужасть какой беспомощной».

Тем временем призвала маман заклятием хитроумным дочь среднюю, голосом страшным пожурила, глазами позыркала, порядок в своём потомстве навела и дальше по лавке пошествовала. Остановилась уже у стойки с шерстью, начала нить для пряжи выбирать. Дочери помогали:

— Эта колючая, мне кашемир али альпаку надобно, — Нарциссонька капризно лепетала.

— Только время теряем, а ведь к папА на обед гости важные собираются заявиться, о политике рассуждать интересно будут, — Беллатрикс угрюмо ворчала.

— Материальные ценности безвозвратно проигрывают по сравнению с духовными, — Андромеда от сестер не отставала.

Только собралась маман деточек Силенцио приложить, как пуще них колокольчик дверной почтительно заверещал: «Новый посетитель! Добро пожаловать, госпожа Малфой!» И явилась взору мадам блондинистая, расфуфыренная, в злато-серебро-бриллианты ряженая, любой дракон бы от зависти удавился.

— Ах! — ахнула Нарциссонька.

— Хм, — хмыкнула Андромедушка.

— Хи-хи, — хихикнула Беллатрисочка.

Маман же Блэк губы алые поджала только да чуть-чуть скривилась, будто донёс ветерок до ноздрей ее англо-французских запах испражнений драконьих.