Фандом: Гарри Поттер. Говорят, что журналисты готовы продать душу за хороший репортаж, говорят, что кроме скандалов их ничего не интересует. А у них есть совесть, как это ни странно. Даже у скандального репортера Риты Скитер.
Добавить в моё избранное
10 мин, 30 сек 19164
— Я прекрасно осознавал свою ответственность, — огрызнулся Люпин, — но тем не менее…
— Значит, у вас была возможность как-то подавлять ваши приступы? — Скитер нарочито безразлично отхлебнула чаю.
— Ну уж нет, мисс Скитер, — Ремус невольно рассмеялся. — Дважды на одну и ту же уловку я не попадусь.
— Ваша взяла, — Скитер улыбнулась в ответ. — Но почему вы согласились? Вы же не экспериментатор-авантюрист, как Дамблдор?
— Давайте не будем о директоре в таких выражениях, — уголок рта Люпина нервно дернулся.
— Не будем, — на удивление покладисто кивнула Скитер и снова взяла чашку. — Но все же, мистер Люпин?
— Да понимал я, понимал, — Люпин не выдержал и все же вспылил. — Все прекрасно я понимал. Но в школе был сын моего друга. Был Гарри, понимаете?! Я не мог позволить, чтобы еще и он… Понимаете? Я уже потерял всех друзей. Так хоть не Гарри. И плевать мне в тот момент было и на всю школу, и на всех детей. У них есть, кому о них заботиться. За ними не ходит по пятам… Хотя, откуда вам это все знать?! Вы пишете свои статейки, за которые вам платят столько, сколько средний преподаватель Хогвартса и за триместр не получает. Вы дорого одеваетесь, обедаете в ресторанах. О нищете вы, судя по всему, только из книг знаете. Да, я плевать хотел на других детей. И я не оправдываюсь. Вы понимаете? Понимаете, что для меня есть только один друг — мой. И его сын. Понимаете? — Ремус крепко сжал пальцы на ручке чашки, раздался треск, ручка отвалилась и больно порезала ладонь. — Хотя, откуда вам…
Он устало ссутулился, разглядывая ладонь. Кураж ушел, осталась только тоска. Прошелестели страницы блокнота, звякнули застежки сумки.
— Отчего же, — медленно произнесла Скитер. — Я вас прекрасно понимаю.
— Неужели? — Ремус поднял голову и язвительно рассмеялся, глядя в ее вдруг неожиданно посерьезневшее лицо. — Вы? Слизеринка? Преуспевающий журналист? Вы?
— Думаете, я всегда была преуспевающим журналистом? — Скитер достала сигарету и щелкнула зажигалкой, затянулась. — По-вашему, мне просто денег или славы не хватает?
— Сложно представить вас в ином амплуа, — Ремус невесело рассмеялся. — А зачем тогда?
— Зачем? — она задумчиво следила за дымом, который поднимался к грязно-серому потолку. — Затем, что у меня есть человек, ради которого мне плевать на других. Как и вам ради Гарри.
— Мужчина? — Ремус презрительно скривился. — Омерзительно.
— В истории был замешан мужчина, — Скитер потушила сигарету и закурила следующую. — Задолго до. Сейчас я воспитываю дочь. И ради нее я плюю на, — она язвительно улыбнулась, — границы приличий. И делаю карьеру. И зарабатываю деньги.
— И… — Ремус запнулся. — Отец не помогает вам?
— Мои родители — нет, — Рита пожала плечами. — Я их понимаю.
— Нет, отец девочки, — Ремус старательно рассматривал свои ногти.
— У него долгое время не было возможности, — она невесело рассмеялась. — Сначала у него не было своих средств, потом у него не было ни средств, ни возможностей. Сложно пересылать деньги из тюрьмы. Потом ему, должно быть, стало не до того. Сомневаюсь, что он вообще знает о том, что у него есть дочь.
— Так напишите ему, — Ремус до хруста сжал пальцы. — Напишите!
— Куда? — Рита затушила сигарету и одним глотком допила остывший чай. — И зачем? Портить жизнь из-за одной случайной ночи, когда все были молоды, нетрезвы и спешили жить? Если бы ему так было нужно это продолжение, то следы его ботинок на моем коврике у двери появились бы еще хотя бы раз. Но, увы…
— Но… — Ремус неуверенно поднял глаза на эту женщину, которую он сегодня словно впервые увидел.
— Но, — Рита отстраненно смотрела в окно. — Поздно уже для любых «но»…
— Вы уверены? — тихо спросил Ремус.
— Уверена, — Рита встряхнулась, спрятала в сумку блокнот и перо. — Спасибо вам за беседу, мистер Люпин. Вот ваши деньги.
На стол лег пухлый мешочек. В нем что-то звякнуло.
— Горю от нетерпения увидеть, во что превратит нашу беседу ваше Прыткопищущее перо, — Ремус старательно изобразил смех.
— Статьи не будет, — Скитер с громким щелчком закрыла сумку и быстро встала.
— Но тогда… — Ремус неуверенно указал на деньги на столе.
— Они ваши, — она решительно направилась к двери. — У журналистов тоже есть совесть. Не стоит меня провожать.
За ней захлопнулась дверь. Люпин допил остывший чай и пошел запирать замки. Странная женщина эта Скитер. Ремус вернулся на кухню и стал мыть чашки. Странный разговор. Странное интервью. Зачем она спрашивала про Сириуса? Про доказательства его невиновности, про Питера. Его все равно не оправдают. Даже Дамблдор говорит, что это невозможно… И тут Ремус едва не уронил чашку. Вот оно что! А эта женщина — боец.
— Значит, у вас была возможность как-то подавлять ваши приступы? — Скитер нарочито безразлично отхлебнула чаю.
— Ну уж нет, мисс Скитер, — Ремус невольно рассмеялся. — Дважды на одну и ту же уловку я не попадусь.
— Ваша взяла, — Скитер улыбнулась в ответ. — Но почему вы согласились? Вы же не экспериментатор-авантюрист, как Дамблдор?
— Давайте не будем о директоре в таких выражениях, — уголок рта Люпина нервно дернулся.
— Не будем, — на удивление покладисто кивнула Скитер и снова взяла чашку. — Но все же, мистер Люпин?
— Да понимал я, понимал, — Люпин не выдержал и все же вспылил. — Все прекрасно я понимал. Но в школе был сын моего друга. Был Гарри, понимаете?! Я не мог позволить, чтобы еще и он… Понимаете? Я уже потерял всех друзей. Так хоть не Гарри. И плевать мне в тот момент было и на всю школу, и на всех детей. У них есть, кому о них заботиться. За ними не ходит по пятам… Хотя, откуда вам это все знать?! Вы пишете свои статейки, за которые вам платят столько, сколько средний преподаватель Хогвартса и за триместр не получает. Вы дорого одеваетесь, обедаете в ресторанах. О нищете вы, судя по всему, только из книг знаете. Да, я плевать хотел на других детей. И я не оправдываюсь. Вы понимаете? Понимаете, что для меня есть только один друг — мой. И его сын. Понимаете? — Ремус крепко сжал пальцы на ручке чашки, раздался треск, ручка отвалилась и больно порезала ладонь. — Хотя, откуда вам…
Он устало ссутулился, разглядывая ладонь. Кураж ушел, осталась только тоска. Прошелестели страницы блокнота, звякнули застежки сумки.
— Отчего же, — медленно произнесла Скитер. — Я вас прекрасно понимаю.
— Неужели? — Ремус поднял голову и язвительно рассмеялся, глядя в ее вдруг неожиданно посерьезневшее лицо. — Вы? Слизеринка? Преуспевающий журналист? Вы?
— Думаете, я всегда была преуспевающим журналистом? — Скитер достала сигарету и щелкнула зажигалкой, затянулась. — По-вашему, мне просто денег или славы не хватает?
— Сложно представить вас в ином амплуа, — Ремус невесело рассмеялся. — А зачем тогда?
— Зачем? — она задумчиво следила за дымом, который поднимался к грязно-серому потолку. — Затем, что у меня есть человек, ради которого мне плевать на других. Как и вам ради Гарри.
— Мужчина? — Ремус презрительно скривился. — Омерзительно.
— В истории был замешан мужчина, — Скитер потушила сигарету и закурила следующую. — Задолго до. Сейчас я воспитываю дочь. И ради нее я плюю на, — она язвительно улыбнулась, — границы приличий. И делаю карьеру. И зарабатываю деньги.
— И… — Ремус запнулся. — Отец не помогает вам?
— Мои родители — нет, — Рита пожала плечами. — Я их понимаю.
— Нет, отец девочки, — Ремус старательно рассматривал свои ногти.
— У него долгое время не было возможности, — она невесело рассмеялась. — Сначала у него не было своих средств, потом у него не было ни средств, ни возможностей. Сложно пересылать деньги из тюрьмы. Потом ему, должно быть, стало не до того. Сомневаюсь, что он вообще знает о том, что у него есть дочь.
— Так напишите ему, — Ремус до хруста сжал пальцы. — Напишите!
— Куда? — Рита затушила сигарету и одним глотком допила остывший чай. — И зачем? Портить жизнь из-за одной случайной ночи, когда все были молоды, нетрезвы и спешили жить? Если бы ему так было нужно это продолжение, то следы его ботинок на моем коврике у двери появились бы еще хотя бы раз. Но, увы…
— Но… — Ремус неуверенно поднял глаза на эту женщину, которую он сегодня словно впервые увидел.
— Но, — Рита отстраненно смотрела в окно. — Поздно уже для любых «но»…
— Вы уверены? — тихо спросил Ремус.
— Уверена, — Рита встряхнулась, спрятала в сумку блокнот и перо. — Спасибо вам за беседу, мистер Люпин. Вот ваши деньги.
На стол лег пухлый мешочек. В нем что-то звякнуло.
— Горю от нетерпения увидеть, во что превратит нашу беседу ваше Прыткопищущее перо, — Ремус старательно изобразил смех.
— Статьи не будет, — Скитер с громким щелчком закрыла сумку и быстро встала.
— Но тогда… — Ремус неуверенно указал на деньги на столе.
— Они ваши, — она решительно направилась к двери. — У журналистов тоже есть совесть. Не стоит меня провожать.
За ней захлопнулась дверь. Люпин допил остывший чай и пошел запирать замки. Странная женщина эта Скитер. Ремус вернулся на кухню и стал мыть чашки. Странный разговор. Странное интервью. Зачем она спрашивала про Сириуса? Про доказательства его невиновности, про Питера. Его все равно не оправдают. Даже Дамблдор говорит, что это невозможно… И тут Ремус едва не уронил чашку. Вот оно что! А эта женщина — боец.
Страница 3 из 4
