Фандом: Ориджиналы. Васелина Премудрая и чайком угостит, и дверь любую откроет. Нужно немного — всего лишь ей поверить.
Добавить в моё избранное
10 мин, 34 сек 10516
Ну, кто там еще? Не надоело? Ох, прошу прощения, я думала, это опять из деревни. А вы?… О, странник? Заходите уж, коль не шутите. Знаю, знаю, они всех ко мне отправляют. Всем интересно, что ведьма местная с путником сделает. Я? Да ну, что вы! Какая ж из меня ведьма? Они там на каждую, кто мяту во дворе вырастит, уже говорят, что отродье бесовское. А вы заходите, не смущайтесь.
А давайте на «ты» лучше? Я так-то больше привыкла. Я-то и не ведьма вовсе, да им не докажешь. Ты садись, пока о себе расскажи.
Так до Ясногорья тебе дней десять пути, не меньше уж никак. Это я точно знаю, от меня частенько этим путем ходят. Я таким гостям рада: Ясногорье — край чистый да светлый, не этому чета. Тебе туда зачем?
Это уж, что ни говори, славно. Дочка, значит. Я-то в Ясногорье не бывала. Куда уж мне, простая девчонка. Кто их знает, почему говорят. Хотя, тут ведь места странные, чудные. Деревня, сам видишь, захолустная, а путники разные туда-сюда целый день-деньской шляются. Я уж измучилась привечать их, да судьба у меня такая. Что ты, сиди! Я ж не про тебя. Тут такие, бывает, захаживают — страх берет. И не прогонишь ведь…
Меня-то? Да местные кличут Васелиной Премудрою. Потому что травок им даю от разных хворей, да сборы для отваров делаю. Ну, так еще, по мелочи всякое… Ты ж смотри, Васькой меня не зови, лучше Линою. Мне так больше по душе. А тебя мне как звать?
Ну, вот и познакомились. Места чем чудные? Да ты разве сам не слыхал? Ну, слушай тогда. Говорят, будто это все я виновата. Дескать, пока меня тут не было, все у них нормально было. Только не верится мне чего-то. Врут, небось. Это им покою не дает, что однажды ночью моя избушка вдруг появилась. Как-как… Мне откуда знать? Раньше в другом месте стояла, теперь здесь, значит.
А природа какая… Ты погляди только! Где деревня кончается — непроходимая Буреломная Чащоба начинается. Как от солнышка идти — там Гибельные Топи. А коли за солнышком бежать, так в Клыкастый Хребет и упрешься. А за моей избой сразу Туманная Граница. И одна только дорожка надежная. Граница-то? Обыкновенная самая, Туманная, как везде. Нет, она у вас в мире одна такая, как и в любом другом. Я б сказала, она вообще на все миры — одна. А я вот на ней пограничницей. Может, потому меня местные ведьмой и зовут. А может, оттого, что волоса рыжие… Не знаю, чего у них там в головах понапихано.
Ничего я не смеюсь. Что ты про другие миры слыхом не слыхивал, то не моя беда, а твоя. Хочешь, иди от меня в любой, какой вздумается. Ах, ну да, дочка… У вас у всех дочка. Или жена. А то — корова. Никто не идет с первого раза. Ладно, ладно, все я понимаю, замуж — это святое.
У наших-то тут теперь тоже каждое осьмидневье по свадьбе. Кто с кем, не поймешь. А все от моих приворотных зелий. Да говорю ж тебе — не ведьма я, не ведьма! Нет у меня никаких зелий. Да только им докажешь разве? Началось с того все, что пришла ко мне девица из деревни. Замуж, говорит, хочу, невмоготу прям. А я на нее гляжу — девка-то молодая совсем, меня моложе. Сама хороша — гибкая, как дубок-змеевик, брови черные, коса ниже пояса, на конце зеленеет да закручивается. Плачет, слезы в три ручья. Мигом мне тут сырость развела. Дай, говорит, мне зелье приворотное, а то помру от любви до ближайшего полнолунья третьей луны. Как я ее ни успокаивала, ни в какую уходить не соглашалась. Ну, думаю, надо выкручиваться как-нибудь. Взяла ее слез в склянку собрала, пообещала волшебный отвар через три ночи приготовить. Навела я ей соку свекольного, слез ее туда вылила и воды светляковой налила, чтоб запах отбить. Всучила ей на третью ночь под видом зелья чудодейственного. Девица склянку схватила, говорит: «Все, теперь-то Красибор меня полюбит, а не эту Ясиню-разиню!» И выскочила из сеней быстрей поскакуна чащобного. Я уж посмеялась в ту ночь от души. Но что ж ты думаешь? Через пять дней из деревни прибегает мальчонка и так и говорит:«Премудрая Васелина, вас на свадьбу зовут через десять дней на деревню!» Я уж чуть не хлопнулась тогда с крыльца. Ходила, а то. Видала и жениха с невестою, Красибора-молодца с девицей той. Уж она меня благодарила потом, насилу отделалась. И ведь правда, дуреха, верит, что зелье приворотило. После того мне уж от ведьмовской славы не избавиться было, и пошло-поехало…
Что же мы впотьмах сидим? Сейчас я живо лампу разожгу… Ну, вот, гораздо лучше. Ох, уморил! Что ты такое городишь — тени нет? Есть, само собой. Вон она, в углу копошится. Притомилась она сегодня — я ее за полынной ягодой в Чащобу отправляла поутру. Дорога дальняя, да и ягоду поди сыщи, она еще и в руки не всякому дается. Вот и устала, бедолага, спать укладывается. Да ты не бери в голову, мы ей не мешаем вовсе. Ей, наоборот, от людского говора уютней. Зато, если сейчас Кулёма вылезет и убираться начнет — ух, что начнется! Не ладят они у меня почему-то… Уж не знаю. Кулёмка у меня домовой. Сейчас он, наверно, на чердаке бока пролеживает или с мышами в зуботырки режется, кто его знает.
А давайте на «ты» лучше? Я так-то больше привыкла. Я-то и не ведьма вовсе, да им не докажешь. Ты садись, пока о себе расскажи.
Так до Ясногорья тебе дней десять пути, не меньше уж никак. Это я точно знаю, от меня частенько этим путем ходят. Я таким гостям рада: Ясногорье — край чистый да светлый, не этому чета. Тебе туда зачем?
Это уж, что ни говори, славно. Дочка, значит. Я-то в Ясногорье не бывала. Куда уж мне, простая девчонка. Кто их знает, почему говорят. Хотя, тут ведь места странные, чудные. Деревня, сам видишь, захолустная, а путники разные туда-сюда целый день-деньской шляются. Я уж измучилась привечать их, да судьба у меня такая. Что ты, сиди! Я ж не про тебя. Тут такие, бывает, захаживают — страх берет. И не прогонишь ведь…
Меня-то? Да местные кличут Васелиной Премудрою. Потому что травок им даю от разных хворей, да сборы для отваров делаю. Ну, так еще, по мелочи всякое… Ты ж смотри, Васькой меня не зови, лучше Линою. Мне так больше по душе. А тебя мне как звать?
Ну, вот и познакомились. Места чем чудные? Да ты разве сам не слыхал? Ну, слушай тогда. Говорят, будто это все я виновата. Дескать, пока меня тут не было, все у них нормально было. Только не верится мне чего-то. Врут, небось. Это им покою не дает, что однажды ночью моя избушка вдруг появилась. Как-как… Мне откуда знать? Раньше в другом месте стояла, теперь здесь, значит.
А природа какая… Ты погляди только! Где деревня кончается — непроходимая Буреломная Чащоба начинается. Как от солнышка идти — там Гибельные Топи. А коли за солнышком бежать, так в Клыкастый Хребет и упрешься. А за моей избой сразу Туманная Граница. И одна только дорожка надежная. Граница-то? Обыкновенная самая, Туманная, как везде. Нет, она у вас в мире одна такая, как и в любом другом. Я б сказала, она вообще на все миры — одна. А я вот на ней пограничницей. Может, потому меня местные ведьмой и зовут. А может, оттого, что волоса рыжие… Не знаю, чего у них там в головах понапихано.
Ничего я не смеюсь. Что ты про другие миры слыхом не слыхивал, то не моя беда, а твоя. Хочешь, иди от меня в любой, какой вздумается. Ах, ну да, дочка… У вас у всех дочка. Или жена. А то — корова. Никто не идет с первого раза. Ладно, ладно, все я понимаю, замуж — это святое.
У наших-то тут теперь тоже каждое осьмидневье по свадьбе. Кто с кем, не поймешь. А все от моих приворотных зелий. Да говорю ж тебе — не ведьма я, не ведьма! Нет у меня никаких зелий. Да только им докажешь разве? Началось с того все, что пришла ко мне девица из деревни. Замуж, говорит, хочу, невмоготу прям. А я на нее гляжу — девка-то молодая совсем, меня моложе. Сама хороша — гибкая, как дубок-змеевик, брови черные, коса ниже пояса, на конце зеленеет да закручивается. Плачет, слезы в три ручья. Мигом мне тут сырость развела. Дай, говорит, мне зелье приворотное, а то помру от любви до ближайшего полнолунья третьей луны. Как я ее ни успокаивала, ни в какую уходить не соглашалась. Ну, думаю, надо выкручиваться как-нибудь. Взяла ее слез в склянку собрала, пообещала волшебный отвар через три ночи приготовить. Навела я ей соку свекольного, слез ее туда вылила и воды светляковой налила, чтоб запах отбить. Всучила ей на третью ночь под видом зелья чудодейственного. Девица склянку схватила, говорит: «Все, теперь-то Красибор меня полюбит, а не эту Ясиню-разиню!» И выскочила из сеней быстрей поскакуна чащобного. Я уж посмеялась в ту ночь от души. Но что ж ты думаешь? Через пять дней из деревни прибегает мальчонка и так и говорит:«Премудрая Васелина, вас на свадьбу зовут через десять дней на деревню!» Я уж чуть не хлопнулась тогда с крыльца. Ходила, а то. Видала и жениха с невестою, Красибора-молодца с девицей той. Уж она меня благодарила потом, насилу отделалась. И ведь правда, дуреха, верит, что зелье приворотило. После того мне уж от ведьмовской славы не избавиться было, и пошло-поехало…
Что же мы впотьмах сидим? Сейчас я живо лампу разожгу… Ну, вот, гораздо лучше. Ох, уморил! Что ты такое городишь — тени нет? Есть, само собой. Вон она, в углу копошится. Притомилась она сегодня — я ее за полынной ягодой в Чащобу отправляла поутру. Дорога дальняя, да и ягоду поди сыщи, она еще и в руки не всякому дается. Вот и устала, бедолага, спать укладывается. Да ты не бери в голову, мы ей не мешаем вовсе. Ей, наоборот, от людского говора уютней. Зато, если сейчас Кулёма вылезет и убираться начнет — ух, что начнется! Не ладят они у меня почему-то… Уж не знаю. Кулёмка у меня домовой. Сейчас он, наверно, на чердаке бока пролеживает или с мышами в зуботырки режется, кто его знает.
Страница 1 из 3
