На самом деле

Я опускаю швабру в ведро и с остервенением дергаю ей из стороны в сторону, скорее для того, конечно, чтобы разбудить вздремнувшего на табурете Филча металлическим лязгом, а не для того, чтобы как следует прополоскать тряпку. Аргус мгновенно просыпается, открывая свои заплывшие в складках морщин глаза, кидает на меня исполненный ненависти взгляд и лениво подбирается на табурете, как старый кот, боящийся лишний раз потянуться до хруста в суставах. Почему-то он уже во второй раз упорно молчит, наблюдая за моими потугами отмыть пол в холле без помощи магии с тем спокойствием, которого я никогда у него не замечал. Даже без привычного ехидства.

Видно, я настолько плох, что меня жалеет даже Филч, терпеливо снося мои вспышки ярости.

Когда я сбил стенд со значками старост, уже окончивших обучение, а потом еще и смачно плюнул сверху на личную собственность Перси Уизли, Филч лишь покачал головой и сделал неторопливый взмах рукой — мол, поднимай, идиота ты кусок.

Говорят, в том, что ты достигаешь дна, есть свои плюсы. Например, дальше ты уже не упадешь.

Я с десять минут тешусь этой мыслью, шваброй перегоняя мутные лужицы воды из одного угла в другой, а потом вспоминаю, какое у нее лицо сделалось, когда я врезал прямо по холеной роже Кормака Маклагена, и зажмуриваюсь, чувствуя, что уши горят от стыда. Все же, даже на дне находятся ямы, в которые можно провалиться по самый подбородок.

Я уже всерьез подумываю о том, чтобы опрокинуть стенд с наградами Слизерина и на них отлить, чтобы заставить Филча разразиться таким необходимым сейчас потоком брани, но в этот момент он решает, что с меня хватит.

— Что, все? — переспрашиваю я, с недоверием глядя на Филча, тяжело поднимающегося с нагретого места. У его ног тут же, будто бы воплощаясь из самой чертовой темноты, возникает миссис Норрис, принимаясь восьмеркой виться у его ног и оставлять на брюках рыжую шерсть. Я мгновенно вспоминаю о Живоглоте, мгновенно вспоминаю о Гермионе, и вот уже по новому кругу переживаю кошмарнейший момент своей жизни — резко разворачиваю Кормака, пытающегося протянуть к Гермионе свои клешни и ее поцеловать, а потом бью его один раз, распаляясь при виде крови — второй, и уже не могу остановиться. И этот ее взгляд. О боги. Теперь мой голос звучит почти что умоляюще: — И никаких пяти часов? Никаких дополнительных отработок? Ничего?

— Я же не буду здесь с тобой всю ночь торчать, — раздраженно огрызается он в ответ, поворачиваясь ко мне спиной, а потом я не выдерживаю. Просто что-то в голове щелкает, я взвываю не своим голосом, хватаюсь обеими руками за одну из полок, на которых расставлены украшенные в серебристо-зеленых тонах кубки, застекленные рамки с медалями и памятными лентами, и дергаю со всей силы на себя, так что весь стеллаж с достижениями факультета Слизерин грузно заваливается на пол, и слышится хруст разминаемого тяжестью стекла и ломающейся древесины. Не знаю уже, чем я думаю, но я расстегиваю джинсы и поливаю разваленные полки так долго, как могу.

Вроде бы, мне даже немного легчает.

— Закончил? — едко спрашивает Филч, когда я застегиваю молнию и облизываю соленую разбитую губу, рана на которой снова открывается и кровоточит. Надо было все-таки зайти к Помфри. Я понуро пожимаю плечами. Хуже-то уже не будет. — Кажется, с десяток директоров Хогвартса сменилось, пока ты облегчался.

Я хмуро кошусь на застывшего у выхода из зала Филча. Наверняка, старик полвека выжидал, когда настанет момент его звездного сарказма. И вот, ему подвернулся такой долбоеб, как я.

— Даже если ты снесешь половину замка и возьмешься все это убирать, тебе все равно придется сегодня вернуться в Гриффиндорскую башню, — по губам Филча расползается гаденькая мечтательная усмешка. — К своему позору.

Значит, он все видел. Или, ему наболтал кто-то из привидений — с ебнутого Пивза станется придумать целый напыщенный стих, да и сплетник Толстый монах любит почесать языком, лишь бы было, обо что.

Главная новость недели — Гарри Поттер озверел при попытке Кормака Маклагена потискаться со своей девушкой, и разбил ему нос грязным маггловским способом, а потом разбил что-то еще, только в состоянии дичайшего аффекта уже и не понял, что именно. При этом Поттер прекрасно понимал, что с Кормаком Гермиона встречается исключительно с целью заставить ревновать свой настоящий любовный интерес.

Пре-лест-но.

— Прелестно, — кисло замечаю я. Филч вздыхает так сипло и громко, будто легкие у него прохудились и пропускают половину воздуха обратно.

— Убирай, — говорит он тихо и без каких-либо эмоций, разворачиваясь к двери. — Убирай все, что разрушил, как хочешь. Хоть с волшебной палочкой. А потом сам убирайся отсюда.

Когда он уходит, я чувствую себя всеми покинутым неудачником.

Утром мутное грязно-серое небо разражается снегопадом, и замок, оцепленный горами, превращается в стеклянный сувенирный шарик с целой карманной бурей внутри.