Всё началось с незначительного пустяка, но завершилось таким скандалом, какого у нас прежде не было. Дело дошло даже до небольшой драки, а нервную точку поставила невеста. Словами, которые крепче тяжёлого лезвия врезались в рассудок.
Добавить в моё избранное
7 мин, 11 сек 7728
Смотреть на отражение в зеркале было тошно, поэтому узел завязывал наощупь — вышло ужасно, но начальницу это устроило. Больше она не звонила.
Ни один из сотни посетивших офис клиентов не обратил на топор никакого внимания, и день прошёл как обычно. Ну, почти. Я боялся смотреть в зеркало и не мог избавиться от вязкого ощущения крови на своём лице.
Дома ждала обиженная, надутая невеста.
«Ужин на плите. Наверное, уже остыл. Разогрей»
Сказала только это, после чего вновь уставилась в телевизор.
Теперь аппетита не было, и вместо кухни я направился в ванную. Осторожно, чтобы не дай Бог не зацепить топор, разделся и залез под душ. Ударившие по месту, откуда торчало лезвие, струйки воды не вызвали ни боли, ни даже лёгких неприятных уколов, но вода окрасилась в красный цвет. Весь день я не смотрел в зеркало, надеясь, что топор исчезнет, но он был на месте.
Этой же ночью случился первый припадок.
Я так и не понял его причину — тело просто затрясло, словно через него пропустили электрический разряд. Это повторилось трижды, а потом прекратилось так же неожиданно, как и началось.
Похожий припадок случился утром во время завтрака, но невеста даже не подумала помочь — она просто переступила через меня и пошла варить себе кофе.
На работе это повторилось, но опять же на помощь никто не пришёл — ни коллеги, ни клиенты. Будто мои судороги никто не увидел. Только одна мерзкая бабка склонилась надо мной, и в её глазах было лишь одно недовольство.
«Молодой человек, может, Вы прекратите дёргаться и выдадите мне пенсию? Мне ещё в спа с подругами идти!»
Дрожь прошла, но крайне неприятное чувство осталось, а через минуту оно только лишь усилилось — получив расходный кассовый ордер, недовольная клиентка направилась к окошку кассы, а следующей за мой стол села фигура в белом балахоне.
Теперь, когда она уселась напротив, я вспомнил, что видел эту фигуру на протяжении всего прошлого дня. То на другой стороне улицы, то в проезжавшем мимо автобусе. Она не смотрела на меня, не показывала пальцем, но всегда находилась где-то неподалёку. Ну а теперь решила подойти.
Я не стал спрашивать, хочет ли фигура в белом открыть вклад или оформить пластиковую карту, вместо этого задал другой, более логичный вопрос.
«Я умер?»
Фигура в белом мотнула головой.
«Тогда зачем ты здесь?»
Посетительница пожала плечами, и вложенное в этот жест безразличие было во стократ страшнее костлявого пальца, который указал бы на меня с другой стороны улицы.
Зазвонил телефон. Определитель показал номер начальницы.
«Извиняюсь, но мне нужно ответить»
Как оказалось, я говорил в пустоту — фигура в белом исчезла. Перестал звонить и телефон, который как будто хотел лишь отвлечь от странной посетительницы.
Фигура в белом, мелькая неподалёку, больше не подходила, и жизнь как будто наладилась. Я даже смог привыкнуть к топору, перестал обращать на него внимание; с невестой мы помирились, и инородное тело в черепе ничуть не мешало нашим ночным развлечениям, но вдруг фигура в белом приблизилась вновь.
Она стояла около подъезда, будто поджидала, а когда я подошёл, чиркнула спичкой и отправила огонёк под капюшон. Через пару мгновений оттуда вылетел первый клуб дыма.
«Покурить хочешь?»
«Спасибо, не курю, и тебе не советую»
«Да как же со всеми вами не закурить?»
«Со всеми нами?»
Не знаю почему, но именно эта фраза разбила мираж, окутывавший жизнь последние дни. Балахон исчез, уступив место белому халату, а родной дом заменило здание психиатрической лечебницы. И курить на самом деле мне никто не предлагал.
Всё стало понятно. Как будто обычная жизнь, наполненная «слепыми» людьми, была не более чем плодом воображения, существо в белом — присматривающие за нами санитары, судороги от электричества — методы интенсивного лечения.
Теперь я вспомнил. В ночь скандала сон так и не пришёл — уверовав, что невеста всерьёз намерена выполнить свою угрозу, я решил нанести удар первым. На следующий день ближе к вечеру меня нашли сидящим около трупа девушки, из головы которой торчал топор и отправили в психиатрическую лечебницу, но воображение воссоздало альтернативную реальность, в которой жизнь потекла дальше. Будто ничего и не произошло, но чувство вины внесло в эту фантазию корректировку — топор появился в моём черепе. В том самом месте, откуда он торчал из головы убитой невесты.
Из случайно услышанного разговора я узнал об опасении врачей, что вымышленная реальность может вновь поглотить мой разум. Чувство вины загонит меня туда, но ничего подобного не произошло. В вымышленном мире топор в голове, наверняка, появится вновь, а чувство вины мозолит рассудок не так сильно, как торчащая из черепа деревянная рукоять — глаза.
Ни один из сотни посетивших офис клиентов не обратил на топор никакого внимания, и день прошёл как обычно. Ну, почти. Я боялся смотреть в зеркало и не мог избавиться от вязкого ощущения крови на своём лице.
Дома ждала обиженная, надутая невеста.
«Ужин на плите. Наверное, уже остыл. Разогрей»
Сказала только это, после чего вновь уставилась в телевизор.
Теперь аппетита не было, и вместо кухни я направился в ванную. Осторожно, чтобы не дай Бог не зацепить топор, разделся и залез под душ. Ударившие по месту, откуда торчало лезвие, струйки воды не вызвали ни боли, ни даже лёгких неприятных уколов, но вода окрасилась в красный цвет. Весь день я не смотрел в зеркало, надеясь, что топор исчезнет, но он был на месте.
Этой же ночью случился первый припадок.
Я так и не понял его причину — тело просто затрясло, словно через него пропустили электрический разряд. Это повторилось трижды, а потом прекратилось так же неожиданно, как и началось.
Похожий припадок случился утром во время завтрака, но невеста даже не подумала помочь — она просто переступила через меня и пошла варить себе кофе.
На работе это повторилось, но опять же на помощь никто не пришёл — ни коллеги, ни клиенты. Будто мои судороги никто не увидел. Только одна мерзкая бабка склонилась надо мной, и в её глазах было лишь одно недовольство.
«Молодой человек, может, Вы прекратите дёргаться и выдадите мне пенсию? Мне ещё в спа с подругами идти!»
Дрожь прошла, но крайне неприятное чувство осталось, а через минуту оно только лишь усилилось — получив расходный кассовый ордер, недовольная клиентка направилась к окошку кассы, а следующей за мой стол села фигура в белом балахоне.
Теперь, когда она уселась напротив, я вспомнил, что видел эту фигуру на протяжении всего прошлого дня. То на другой стороне улицы, то в проезжавшем мимо автобусе. Она не смотрела на меня, не показывала пальцем, но всегда находилась где-то неподалёку. Ну а теперь решила подойти.
Я не стал спрашивать, хочет ли фигура в белом открыть вклад или оформить пластиковую карту, вместо этого задал другой, более логичный вопрос.
«Я умер?»
Фигура в белом мотнула головой.
«Тогда зачем ты здесь?»
Посетительница пожала плечами, и вложенное в этот жест безразличие было во стократ страшнее костлявого пальца, который указал бы на меня с другой стороны улицы.
Зазвонил телефон. Определитель показал номер начальницы.
«Извиняюсь, но мне нужно ответить»
Как оказалось, я говорил в пустоту — фигура в белом исчезла. Перестал звонить и телефон, который как будто хотел лишь отвлечь от странной посетительницы.
Фигура в белом, мелькая неподалёку, больше не подходила, и жизнь как будто наладилась. Я даже смог привыкнуть к топору, перестал обращать на него внимание; с невестой мы помирились, и инородное тело в черепе ничуть не мешало нашим ночным развлечениям, но вдруг фигура в белом приблизилась вновь.
Она стояла около подъезда, будто поджидала, а когда я подошёл, чиркнула спичкой и отправила огонёк под капюшон. Через пару мгновений оттуда вылетел первый клуб дыма.
«Покурить хочешь?»
«Спасибо, не курю, и тебе не советую»
«Да как же со всеми вами не закурить?»
«Со всеми нами?»
Не знаю почему, но именно эта фраза разбила мираж, окутывавший жизнь последние дни. Балахон исчез, уступив место белому халату, а родной дом заменило здание психиатрической лечебницы. И курить на самом деле мне никто не предлагал.
Всё стало понятно. Как будто обычная жизнь, наполненная «слепыми» людьми, была не более чем плодом воображения, существо в белом — присматривающие за нами санитары, судороги от электричества — методы интенсивного лечения.
Теперь я вспомнил. В ночь скандала сон так и не пришёл — уверовав, что невеста всерьёз намерена выполнить свою угрозу, я решил нанести удар первым. На следующий день ближе к вечеру меня нашли сидящим около трупа девушки, из головы которой торчал топор и отправили в психиатрическую лечебницу, но воображение воссоздало альтернативную реальность, в которой жизнь потекла дальше. Будто ничего и не произошло, но чувство вины внесло в эту фантазию корректировку — топор появился в моём черепе. В том самом месте, откуда он торчал из головы убитой невесты.
Из случайно услышанного разговора я узнал об опасении врачей, что вымышленная реальность может вновь поглотить мой разум. Чувство вины загонит меня туда, но ничего подобного не произошло. В вымышленном мире топор в голове, наверняка, появится вновь, а чувство вины мозолит рассудок не так сильно, как торчащая из черепа деревянная рукоять — глаза.
Страница 2 из 2
