Жестокие одноклассники

Я стоял перед зеркалом в белой рубашке, джинсовых штанах и при галстуке. Вид у меня был настолько кислый, как будто мне в рот затолкали лимон и сжали челюсти. «Ладно, — думал я, — потерплю последний год, девятый класс, а в десятый не пойду даже под пистолетом». Оглядев себя ещё раз критическим взглядом с головы до ног и пожалев, что не перебил все зеркала в доме, я сказал родителям:

— Надо бы галстук снять, а то я, чего доброго, ещё возьму да повешусь на нем от тоски.

— Дурь на себя не напускай, — сказал отец, — тебе уже четырнадцать, не будь ребёнком.

Мама вручила мне здоровенный букет — подарок для классной руководительницы.

— Чёрт, — я окончательно расстроился. Лично я хотел ей подарить не цветочки, а какую-нибудь жабу.

Путь до школы я прошёл как пленный, разве что руки за головой не держал и, скорее всего, не держал потому, что в руках тащил этот чёртов букет. Перед линейкой родители сделали несколько фотографий и удалились, оставив меня с ребятами. Я сидел на заборе и старался держаться ото всех подальше, и не потому, что у меня были какие-то проблемы в классе, а потому что я сам по себе одиночка. Нет, я не нелюдимый и могу рассказывать что-нибудь часами, и совсем без общения мне скучно, просто для полного счастья мне порой нужно побыть одному, и такое случается довольно часто. В классе за всё время я сумел найти общий язык только с шестью одноклассниками, остальных двадцать человек для меня просто не существовало, как и я для них.

Класс у нас был особенный. Уже с первого класса нашим родителям подчёркивалось, что в классе нет дружелюбной атмосферы и вообще подобрались одни придурки. В шестом классе нас хотели расформировать, т. к. детки были совершенно неуправляемые, а я был для учителей особенным кошмаром. Но дальше разговоров о расформирования класса дело не пошло. В классе постоянно над кем-то издевались, постоянно у кого-то вымогали деньги, пробовали достать и меня, пробовали, но обломались. Ну, честное слово, неинтересно прикалываться над тем, кто вообще не реагирует, сидит с абсолютно каменным лицом и остекленевшими глазами. Сидит и смотрит в одну точку. Сидит, но если встанет, то кто-то ляжет. Отметелить я мог жестоко. После нескольких попыток в четвёртом классе от меня отстали, и я занял своё излюбленное положение в этом коллективе. Не пешка, но и не король, меня это устраивало.

Там, сидящим на заборе, меня и нашёл Никита.

— Серёж, — сказал парень, — у нас новый в классе появился. Знаешь?

Я спрыгнул с забора и, глядя Никитке в глаза, начал молча на него наступать.

Мальчишка отступил от меня на несколько шагов, затем споткнулся и шлёпнулся на асфальт. Я помог ему подняться, а затем сказал:

— Что ж, надо познакомиться с новичком поближе.

— Серёж, — сказал Никита, — почему мне не по себе от твоего взгляда?

— А что с моим взглядом?

— Он какой-то бешеный у тебя, Серёж.

— Это потому, — сказал я, — что я увлекаюсь мистикой, вы это знаете. Вот вы и внушили себе, что я могу мысли читать.

— Может быть.

Я стоял и смотрел на новичка. Щуплый, невысокий парень, по комплекции такой же как я. Он улыбался, он ещё не знал, куда попал и кто он есть. Он — добыча. Ягнёнок. Я могу с первого взгляда на человека понять кто он. И этот парень — добыча. Не было у него того волчьего огонька в глазах, как у меня, не мог он вцепиться руками в глотку. Я не знаю, как я это определяю, но я знаю, что не ошибаюсь.

Я подошёл к нему и протянув руку, представился:

— Сергей.

— Влад, — ответил парень.

— Хочу тебя предупредить, — сказал я, — здесь все по понятиям живут.

— По каким ещё понятиям? — Не понял Влад.

— По воровским, — пояснил я.

— Ты тоже по ним живёшь?

— В гробу я видал понятия, — сказал я, — и нашего авторитета, Руслана, я тоже видел в деревянном пирожке, начинённом мясом.

В классе к Владу подошёл Руслан и сказал:

— Ты у нас новенький, наших правил не знаешь. Хочешь жить спокойно, тащи завтра пятьдесят рублей.

Прошло несколько дней, Влад не всегда приносил деньги. Откуда он их возьмёт? Он же не работает. И наши придурки определили, что парень «лох». И началась для него «весёлая» жизнь.

В один из тёплых деньков бабьего лета Славка дожидался меня возле школы после уроков. Зря дожидался, меня вообще не было в школе в тот день. Не увидев меня в толпе ребят, он подошёл к Марии и поинтересовался:

— Не знаешь, где Серёга?— Там, где обычно, — ответила девчонка.

Я лежал и загорал в высокой траве на кладбище, находящемся в пятнадцати минутах ходьбы от школы. Рядом со мной была какая-то старая могила. Я услышал шаги и повернул голову. Передо мной стоял Славка.

— Ну, Серёга, ты даёшь! На кладбище загорать! Что, опять нечисть искать пришёл?

— Нет, Слава, я пришёл искать покой и уединение.