С самого раннего утра настроение у меня было, мягко говоря, не очень. Причина была более чем серьёзная, ведь сегодня — первое сентября. На улице солнышко, птички летают, душа требует приключений, а мне в школу тащиться. Чёрт бы побрал эту школу. От тоски хотелось выть, от родителей никакого сочувствия. Они ещё и подкалывают: «Соскучился по школе?». Соскучился, твою дивизию, ещё месяца три её бы не видеть.
Добавить в моё избранное
18 мин, 2 сек 15716
— Что ты пришёл искать?
Я ему пропел:
Я протянул руку и сказал:
— Помоги встать.
— Ты, Серёжа, уже и встать не можешь?
— Ноги болят. — ответил я.
У меня лет с одиннадцати время от времени болят ноги, да так, что ходить начинаю, как старый дед.
Мы потихоньку вышли с кладбища, и я поинтересовался у друга:
— Если в твоём классе начнут над кем-то издеваться, как ты поступишь?
— Я поступлю так, как мне прикажет совесть, — ответил друг.
На следующий день в школе мне устроили разнос по поводу пропуска занятий.
— Ты где вчера был? — Орала Вера Михайловна, наша классная руководитель.
— На погосте.
— Где?
— На кладбище загорал!
— Совсем спятил?
Я молчал, вопрос не нуждался в ответе.
— Надо отца в школу вызывать.
— И что он сделает? — Я посмотрел на учительницу. — Выпорет меня? Только мне это пофиг! Я тогда из дома вообще смотаюсь! Думаете, не сделаю? Сделаю! И кому от этого лучше будет? Вам? Отцу? Мне? Никому!
Учительница была ошарашена моим напором, она привыкла, что я вообще не огрызаюсь.
Вернувшись в класс, я наткнулся на растерянный вид Влада и улыбки наших придурков.
— Что случилось?
— Серёж, пока я был на перемене, кто-то поломал все мои авторучки и порвал тетради.
Я почувствовал, как во мне поднимается чёрная волна негодования. Молча вытащив ручки из сумки и вырвав из своих тетрадей листы, я дал ему, а затем повернулся, чтобы уйти, хотел смыться из школы. Смыться не удалось, на первом этаже меня поймала учительница и за руку привела в класс. «Ну, погодите!», подумал я. Урок алгебры у нас проходил в кабинете музыки (как ни странно). Меня вызвали к доске, я молчал как пень, ибо учебник даже в руки не брал.
— И долго ты будешь, как истукан, стоять и молчать?
— Сейчас все будет нормально! — Я подмигнул классу, прогулялся до шкафа, вытащил из него гитару и перебирая струны, заорал:
Учительница вышвырнула меня из класса как кота, за шиворот. Следом вылетел мой рюкзак. Чего я, собственно, и добивался своим поведением. На следующий день вызвали отца в школу, а директору на стол отправилась докладная на меня. Только мне от этого ни холодно, ни жарко.
Звонок уже прозвенел, дети шли домой, и позади всех шёл Влад. Вид у парня был жалкий. Я к нему подошёл, он, глядя на меня без всяких вопросов с моей стороны, начал рассказ.
— После твоего концерта с гитарой учительница куда-то вышла, а Руслан вместе с Антоном затолкали ногами меня под парту. Я больше так не могу, со мной ещё не было такого.
Я молча его выслушал и сказал:
— А по морде дать не пробовал?
— Они сильнее!
— Нет, Влад, здесь физическая сила не главное, здесь главное — сила духа. У тебя нет зверя внутри, поэтому с тобой это и происходит.
Шло время, над парнем продолжали издеваться, я старался не вмешиваться. Начал потихоньку втягиваться в учёбу. Наступила поздняя осень, и как всегда в это время, тяга к приключениям у меня исчезла до весны. Я перестал валять дурака, и оценки в дневнике у меня заметно улучшились.
В один из дней я пришёл в школу и услышал шум в коридоре. Наши придурки запихали Влада в женский туалет и снимали на телефон. Я был в тихом шоке, и это девятый класс!Пройдя к туалету и оттолкнув Антона, я увидел Влада. Он был избит и лежал на кафельном полу. Я присел перед ним и поинтересовался:
— Кто это сделал? Я спрашиваю, кто это сделал?
— Костя и Антон.
— Кто был главный?
— Костя.
— Останутся от него одни кости, — сказал я.
Я больше не мог оставаться в стороне, иначе мне было бы стыдно смотреть на себя в зеркало.
Когда на следующей перемене Костя вошёл в туалет, я прошёл за ним следом. Он увидел меня в зеркало, висящее на стене.
— Серё…
Больше ничего сказать он не успел: я ударил его кулаком в основание черепа, потом, взяв руками за волосы, дважды приложил лбом об стену, а затем ударом в коленный сгиб поставил его на колени. Одной рукой держа его за волосы, другой сдавливая кадык, я прошипел ему на ухо:
— Если ты ещё раз тронешь Влада, я утоплю тебя в унитазе. Понял меня? Верь мне! Так и будет.
Он продолжал лежать на полу, а я, перешагнув через него, вышел. Никто так и не узнал, что случилось между нами.
Ударили морозы, и выпал первый снег, уже несколько дней Влада никто не трогал, и я понадеялся, что всё позади. Какая ошибка! За эти месяцы я с ним довольно крепко сдружился, он был обычным домашним мальчишкой, не привыкшим к жизни в жестоком коллективе. В тот день я решил снова прогулять школу. Нагулявшись по городу и надышавшись свежим морозным воздухом, я возвращался домой.
Я ему пропел:
Я протянул руку и сказал:
— Помоги встать.
— Ты, Серёжа, уже и встать не можешь?
— Ноги болят. — ответил я.
У меня лет с одиннадцати время от времени болят ноги, да так, что ходить начинаю, как старый дед.
Мы потихоньку вышли с кладбища, и я поинтересовался у друга:
— Если в твоём классе начнут над кем-то издеваться, как ты поступишь?
— Я поступлю так, как мне прикажет совесть, — ответил друг.
На следующий день в школе мне устроили разнос по поводу пропуска занятий.
— Ты где вчера был? — Орала Вера Михайловна, наша классная руководитель.
— На погосте.
— Где?
— На кладбище загорал!
— Совсем спятил?
Я молчал, вопрос не нуждался в ответе.
— Надо отца в школу вызывать.
— И что он сделает? — Я посмотрел на учительницу. — Выпорет меня? Только мне это пофиг! Я тогда из дома вообще смотаюсь! Думаете, не сделаю? Сделаю! И кому от этого лучше будет? Вам? Отцу? Мне? Никому!
Учительница была ошарашена моим напором, она привыкла, что я вообще не огрызаюсь.
Вернувшись в класс, я наткнулся на растерянный вид Влада и улыбки наших придурков.
— Что случилось?
— Серёж, пока я был на перемене, кто-то поломал все мои авторучки и порвал тетради.
Я почувствовал, как во мне поднимается чёрная волна негодования. Молча вытащив ручки из сумки и вырвав из своих тетрадей листы, я дал ему, а затем повернулся, чтобы уйти, хотел смыться из школы. Смыться не удалось, на первом этаже меня поймала учительница и за руку привела в класс. «Ну, погодите!», подумал я. Урок алгебры у нас проходил в кабинете музыки (как ни странно). Меня вызвали к доске, я молчал как пень, ибо учебник даже в руки не брал.
— И долго ты будешь, как истукан, стоять и молчать?
— Сейчас все будет нормально! — Я подмигнул классу, прогулялся до шкафа, вытащил из него гитару и перебирая струны, заорал:
Учительница вышвырнула меня из класса как кота, за шиворот. Следом вылетел мой рюкзак. Чего я, собственно, и добивался своим поведением. На следующий день вызвали отца в школу, а директору на стол отправилась докладная на меня. Только мне от этого ни холодно, ни жарко.
Звонок уже прозвенел, дети шли домой, и позади всех шёл Влад. Вид у парня был жалкий. Я к нему подошёл, он, глядя на меня без всяких вопросов с моей стороны, начал рассказ.
— После твоего концерта с гитарой учительница куда-то вышла, а Руслан вместе с Антоном затолкали ногами меня под парту. Я больше так не могу, со мной ещё не было такого.
Я молча его выслушал и сказал:
— А по морде дать не пробовал?
— Они сильнее!
— Нет, Влад, здесь физическая сила не главное, здесь главное — сила духа. У тебя нет зверя внутри, поэтому с тобой это и происходит.
Шло время, над парнем продолжали издеваться, я старался не вмешиваться. Начал потихоньку втягиваться в учёбу. Наступила поздняя осень, и как всегда в это время, тяга к приключениям у меня исчезла до весны. Я перестал валять дурака, и оценки в дневнике у меня заметно улучшились.
В один из дней я пришёл в школу и услышал шум в коридоре. Наши придурки запихали Влада в женский туалет и снимали на телефон. Я был в тихом шоке, и это девятый класс!Пройдя к туалету и оттолкнув Антона, я увидел Влада. Он был избит и лежал на кафельном полу. Я присел перед ним и поинтересовался:
— Кто это сделал? Я спрашиваю, кто это сделал?
— Костя и Антон.
— Кто был главный?
— Костя.
— Останутся от него одни кости, — сказал я.
Я больше не мог оставаться в стороне, иначе мне было бы стыдно смотреть на себя в зеркало.
Когда на следующей перемене Костя вошёл в туалет, я прошёл за ним следом. Он увидел меня в зеркало, висящее на стене.
— Серё…
Больше ничего сказать он не успел: я ударил его кулаком в основание черепа, потом, взяв руками за волосы, дважды приложил лбом об стену, а затем ударом в коленный сгиб поставил его на колени. Одной рукой держа его за волосы, другой сдавливая кадык, я прошипел ему на ухо:
— Если ты ещё раз тронешь Влада, я утоплю тебя в унитазе. Понял меня? Верь мне! Так и будет.
Он продолжал лежать на полу, а я, перешагнув через него, вышел. Никто так и не узнал, что случилось между нами.
Ударили морозы, и выпал первый снег, уже несколько дней Влада никто не трогал, и я понадеялся, что всё позади. Какая ошибка! За эти месяцы я с ним довольно крепко сдружился, он был обычным домашним мальчишкой, не привыкшим к жизни в жестоком коллективе. В тот день я решил снова прогулять школу. Нагулявшись по городу и надышавшись свежим морозным воздухом, я возвращался домой.
Страница 2 из 5
