С самого раннего утра настроение у меня было, мягко говоря, не очень. Причина была более чем серьёзная, ведь сегодня — первое сентября. На улице солнышко, птички летают, душа требует приключений, а мне в школу тащиться. Чёрт бы побрал эту школу. От тоски хотелось выть, от родителей никакого сочувствия. Они ещё и подкалывают: «Соскучился по школе?». Соскучился, твою дивизию, ещё месяца три её бы не видеть.
Добавить в моё избранное
18 мин, 2 сек 15718
Вернувшись в класс, увидел, что у меня слегка дымится рюкзак, оставленный на стуле. Я не кинулся его тушить, а спокойно подошёл и посмотрел. В нем были дыры и не от огня. Кислота. Я подошёл к Руслану и посмотрел ему в глаза, я видел в них только усмешку.
— Голову бы тебе свернуть, — сказал я Руслану.
— Нас пятеро, а ты один.
— Вы мне хоть тайм-ауты давать будете? — Поинтересовался я. — Чтобы ваши трупы оттаскивать.
— А ты попробуй! — Руслан занимался боксом, и в честной драке шансов у меня был ноль. Но кто сказал, что я буду драться честно? Я слегка отвернулся, а затем резко зарядил ему ногой ниже пояса. Руслан аж побагровел от боли, а я, схватив его за волосы, со всей дури приложил боксёра носом об парту. Его шестёрки так оторопели, что даже не пошевелились. Руслан завывал, лёжа на полу, закрыв лицо руками. И куда вся крутость делась? Я присел рядом с ним и убрал его руки от лица. Нос я ему сломал.
— Кажись, ты, Руслан, говорил, что я не справлюсь с рыжим тараканом на кухне? На каждого быка найдётся своя кувалда.
В медпункте Руслан так и не сказал, кто ему сломал нос. Не сказал ни родителям, ни директору. Это было плохо, значит, он решил мне отомстить.
В течение последующих несколько дней я находил в почтовых ящиках записки, сделанные неопределённым почерком, следующего содержания: «Ты труп. Готовься к похоронам. Жить тебе осталось несколько дней». В один из декабрьских дней я возвращался из школы домой. Было яркое солнце, поэтому, когда я вошёл в тёмный подъезд, я на мгновение потерял способность видеть. Поднимаясь по лестнице, я услышал сзади шаги, а затем на мою голову обрушилось что-то тяжёлое.
Темнота раскололась на тысячу звёзд. А сверху меня с воодушевлением колотили чем-то тяжёлым и пинали ногами. Я пробовал встать, но очередной удар пригвождал меня к земле. Я инстинктивно чувствовал, что на спину лучше не переворачиваться. На шум выскочил Валерий. Немолодой мужчина, живущий на первом этаже. Увидев, что происходит, Валерий с кулаками набросился на троих моих обидчиков. Только сейчас я сумел перевернуться на спину и посмотреть, кто на меня напал. А напали на меня те самые трое незнакомых придурков, которые Владика запихали в мусорный бак. У одного из них была в руках доска. Доска, которая валялась в подъезде уже с год. Один из придурков прыгнул на спину мужику, но тот его стряхнул ударом об стену. Второго он спустил с лестницы пинком под зад, третий из идиотов достал нож.
— Положи его, мальчик, — сказал Валерий, — я в Афгане душманов пачками укладывал, а они были поотмороженней тебя.
Парень секунду раздумывал, потом рванул к выходу, а за ним и все остальные.
Как ни странно, травмы я получил лёгкие, меня защитила толстая шапка, свитер и дублёнка. А дальше милиция, заявление на неизвестных хулиганов, составление фоторобота, я так и не смог их описать в деталях. Не смог это сделать и Валерий.
Несмотря на совет родителей, дома я сидеть не стал. Также как не стал говорить отцу о своих проблемах. Отцу не стал говорить, зато рассказал брату и Вячеславу. Брат работал по сменам и, когда мог, начал меня встречать из школы, а с Вячеславом я гулял вечером. Двое лучше, чем один. От Влада отстали, теперь принялись за меня, причём воспринимали меня не как козла отпущения, а как врага. Так прошло две недели.
Как-то раз, придя в школу, я увидел топчущегося у класса Влада.
— Что, опять?
Я вошёл в класс и получил совком по голове, а затем меня принялись дубасить впятером.
Били они серьёзно. Я, вырвавшись, схватил стул и огрел одного по спине. Вошедшая классная руководительница увидела следующую картину: пятеро перепуганных «невинных» деток и полоумный Серёжка со стулом. Что она подумала, объяснять не надо. Подставили они меня на славу.
А дальше вызов родителей, «ваш сын социально опасен, чуть не покалечил детей», «ведите его к психиатру», ещё одна докладная директору на стол. Я даже не пробовал оправдываться. Смысл? Родители мне и так поверили, они знают, что я спокойный как удав. А администрации ничего не докажешь, они на меня злые за все мои выходки. Пришла весна, страсти улеглись, но чувствовал я: это затишье перед бурей. И не ошибся.
Я, Влад и Слава гуляли втроём тёплым апрельским вечером. Меня не покидало чувство, что за нами следят. Стало смеркаться, на небе зажглись звезды, а в окнах огни. Надо расходиться. Влад пошёл к себе домой, а я решил его негласно проводить. Около собственного подъезда, на Влада напала та самая троица, что чуть не убила меня в подъезде. А ведь они не с нашей школы, иначе я бы их знал. Они затащили Влада в открытый подвал дома. Я подошёл к тому подвалу, его открытая дверь напоминала разверзшуюся пасть, и мне стало не по себе. Я шёл по тёмному подвалу, капала вода, впереди горел свет и слышались голоса.
— Что, козёл, доскакался? Конец тебе, а потом мы твоего дружка Серёгу как-нибудь технично уберём.
— Голову бы тебе свернуть, — сказал я Руслану.
— Нас пятеро, а ты один.
— Вы мне хоть тайм-ауты давать будете? — Поинтересовался я. — Чтобы ваши трупы оттаскивать.
— А ты попробуй! — Руслан занимался боксом, и в честной драке шансов у меня был ноль. Но кто сказал, что я буду драться честно? Я слегка отвернулся, а затем резко зарядил ему ногой ниже пояса. Руслан аж побагровел от боли, а я, схватив его за волосы, со всей дури приложил боксёра носом об парту. Его шестёрки так оторопели, что даже не пошевелились. Руслан завывал, лёжа на полу, закрыв лицо руками. И куда вся крутость делась? Я присел рядом с ним и убрал его руки от лица. Нос я ему сломал.
— Кажись, ты, Руслан, говорил, что я не справлюсь с рыжим тараканом на кухне? На каждого быка найдётся своя кувалда.
В медпункте Руслан так и не сказал, кто ему сломал нос. Не сказал ни родителям, ни директору. Это было плохо, значит, он решил мне отомстить.
В течение последующих несколько дней я находил в почтовых ящиках записки, сделанные неопределённым почерком, следующего содержания: «Ты труп. Готовься к похоронам. Жить тебе осталось несколько дней». В один из декабрьских дней я возвращался из школы домой. Было яркое солнце, поэтому, когда я вошёл в тёмный подъезд, я на мгновение потерял способность видеть. Поднимаясь по лестнице, я услышал сзади шаги, а затем на мою голову обрушилось что-то тяжёлое.
Темнота раскололась на тысячу звёзд. А сверху меня с воодушевлением колотили чем-то тяжёлым и пинали ногами. Я пробовал встать, но очередной удар пригвождал меня к земле. Я инстинктивно чувствовал, что на спину лучше не переворачиваться. На шум выскочил Валерий. Немолодой мужчина, живущий на первом этаже. Увидев, что происходит, Валерий с кулаками набросился на троих моих обидчиков. Только сейчас я сумел перевернуться на спину и посмотреть, кто на меня напал. А напали на меня те самые трое незнакомых придурков, которые Владика запихали в мусорный бак. У одного из них была в руках доска. Доска, которая валялась в подъезде уже с год. Один из придурков прыгнул на спину мужику, но тот его стряхнул ударом об стену. Второго он спустил с лестницы пинком под зад, третий из идиотов достал нож.
— Положи его, мальчик, — сказал Валерий, — я в Афгане душманов пачками укладывал, а они были поотмороженней тебя.
Парень секунду раздумывал, потом рванул к выходу, а за ним и все остальные.
Как ни странно, травмы я получил лёгкие, меня защитила толстая шапка, свитер и дублёнка. А дальше милиция, заявление на неизвестных хулиганов, составление фоторобота, я так и не смог их описать в деталях. Не смог это сделать и Валерий.
Несмотря на совет родителей, дома я сидеть не стал. Также как не стал говорить отцу о своих проблемах. Отцу не стал говорить, зато рассказал брату и Вячеславу. Брат работал по сменам и, когда мог, начал меня встречать из школы, а с Вячеславом я гулял вечером. Двое лучше, чем один. От Влада отстали, теперь принялись за меня, причём воспринимали меня не как козла отпущения, а как врага. Так прошло две недели.
Как-то раз, придя в школу, я увидел топчущегося у класса Влада.
— Что, опять?
Я вошёл в класс и получил совком по голове, а затем меня принялись дубасить впятером.
Били они серьёзно. Я, вырвавшись, схватил стул и огрел одного по спине. Вошедшая классная руководительница увидела следующую картину: пятеро перепуганных «невинных» деток и полоумный Серёжка со стулом. Что она подумала, объяснять не надо. Подставили они меня на славу.
А дальше вызов родителей, «ваш сын социально опасен, чуть не покалечил детей», «ведите его к психиатру», ещё одна докладная директору на стол. Я даже не пробовал оправдываться. Смысл? Родители мне и так поверили, они знают, что я спокойный как удав. А администрации ничего не докажешь, они на меня злые за все мои выходки. Пришла весна, страсти улеглись, но чувствовал я: это затишье перед бурей. И не ошибся.
Я, Влад и Слава гуляли втроём тёплым апрельским вечером. Меня не покидало чувство, что за нами следят. Стало смеркаться, на небе зажглись звезды, а в окнах огни. Надо расходиться. Влад пошёл к себе домой, а я решил его негласно проводить. Около собственного подъезда, на Влада напала та самая троица, что чуть не убила меня в подъезде. А ведь они не с нашей школы, иначе я бы их знал. Они затащили Влада в открытый подвал дома. Я подошёл к тому подвалу, его открытая дверь напоминала разверзшуюся пасть, и мне стало не по себе. Я шёл по тёмному подвалу, капала вода, впереди горел свет и слышались голоса.
— Что, козёл, доскакался? Конец тебе, а потом мы твоего дружка Серёгу как-нибудь технично уберём.
Страница 4 из 5
