Мой семнадцатый день рождения

Таких людей я называю «булка с маслом»: грех не съесть, сам привлекает к себе гопников и прочий криминальный элемент. У меня от удивления даже дар речи на мгновение пропал, всё, что я мог делать — щёлкать челюстями, а в голове вертелось:

— Как? Как можно ходить по безлюдному месту так беспечно? Не то, что ограбят, а самого мальчика похитят, а он и не заметит!

Я пристроился идти за ним по пятам, дыша в затылок. Удивительно, но он ничего не заметил, хотя я ему буквально наступал на пятки. Парень прошёл мимо остановки и направился к кладбищу. Я понял, что он идёт на конечную остановку садового автобуса одиннадцатого маршрута, и шёл следом. Парень шёл через посадки, и в посадках я резким движением сорвал с него наушники. Мальчишка испуганно оглянулся и вскрикнул:

— Кто ты?

Нет, не был он моим ровесником, года на два младше.

— Гоп-стоп, — ответил я, — мы подошли из-за угла.

Я с улыбкой протянул ему наушники и сказал:

— Мама тебе не говорила, как надо ходить в безлюдных местах? Я за тобой уже километр где-то иду, наступаю тебе на пятки и дышу в затылок, а ты ни черта и не видишь.

— Между прочим, — продолжил я, — в садах, где ты шёл, бегает здоровенный ротвейлер, размером с пони и злой как крокодил, а два месяца назад, — я махнул рукой в сторону садов, — в собственном саду задушили женщину бельевой верёвкой. Когда идёшь по таким местам, смотри, — я показал пальцами на свои глаза, — и слушай. И зачем ты прёшься на кладбище? Задумал там помереть?

— Я иду на остановку, — ответил мальчишка.

— Откуда идёшь? Ну, иди и про меня не забывай, а то нарвёшься на настоящих гопников.

Я развернулся и пошёл домой. Пешком. Стало очень душно, затем подул сильный ветер, и с северо-запада показалась тёмно-синяя туча. Она медленно закрывала солнце, и через мгновение небеса разразились грозовым ливнем.

Я шёл под дождём и не собирался от него прятаться. Домой я пришёл, нет, приплыл, часа через два. Дождь не кончался, хотя стал послабее.

Полюбовавшись перед зеркалом, как течёт вода по ушам, я полез в ванную, прямо в одежде и кроссовках. Ещё сильнее промочить её было нельзя, так пусть заодно и постирается. Искупавшись и постиравшись, я подошёл к окну, дождь кончился. Из моей головы не шёл тот пацан, как можно ходить, ничего не замечая вокруг? Ладно, не моё дело. Не моё дело, но интересно.

Я уже проделывал такой фокус с однокурсницей из колледжа. Также шёл позади неё и зашёл вместе с ней в подъезд, поднялся по лестнице и прошёл в квартиру и только там сказал:

— Ку-ку. Вот так вас и грабят.

Не буду говорить, что я услышал от неё в свой адрес, но отчасти она права, не имел я права её пугать, но и она стала после этого намного осторожнее. Урок пошел ей на пользу.

У меня через день день рождения, и я решил подумать об этом. Кого пригласить? Друзей не так уж и много. И что, целый день праздновать? Да я с ума сойду.

Следующий день прошёл в приготовлениях и суете, и от этой суеты я утомился так, как не уставал от пятнадцатикилометровых переходов. Вечером ко мне подошёл брат и сказал:

— Сделай доброе дело, хоть завтра дома посиди. Хорошо?

Я ему кивнул, идти я и правда, в ближайшую неделю никуда не планировал. Ночью мне приснился кошмар. Я падал, катился по склону в какой-то обрыв, всё тело болело. Даже во сне я испытывал страх и… ярость, слепую ярость, подобно которой во мне никогда не было.

Я проснулся утром, в окно уже светило августовское солнце.

— Это просто кошмар, — сказал я себе, — тебе приснился кошмар.

Семнадцатый день рождения. Всю первую половину дня я принимал поздравления и подарки. Особенно отличился Ваня, тот самый, что пугал бабушку на лестнице, и притащил мальков цихлазомы лабиатум — крупной аквариумной рыбы. От родителей я получил две тысячи рублей, неплохие деньги по ценам 2007 года. Потом сели за праздничный стол, и я оттуда не вылезал, пока не почувствовал, что сейчас лопну. И к двум часам дня мне уже всё это надоело, захотелось сбежать.

Я вышел на улицу и уехал в отдалённый, но оживлённый район города. Долго гулял по нему, проматывая подаренные деньги, а ближе к вечеру решил возвращаться домой. Как всегда, пешком. И решил идти не по оживлённой улице, а по железнодорожной насыпи, так путь сокращается примерно на полчаса.

Я шёл вдоль путей, осматривая окрестности. Старые, уже почти развалившиеся двухэтажные дома, а в другой стороне — новые пятнадцатиэтажные здания. Очень контрастный вид. По обе стороны от меня была шёлковая трава, которая упиралась в железнодорожный гравий, а местами переходила в непролазный бурьян.

Я заметил их, двух парней, они шли на значительном расстоянии от меня, и они шли по мою душу. Откуда я узнал? Нечего им было тут делать, рядом с рельсами. За деревьями была грунтовая дорога, почему они по ней не шли?