Новое виденье давно забытой истории о кровавых днях Франции, о двух сотнях мёртвых детей и юных дев, о Жеводанском звере, державшем в страхе целую провинцию Жеводан…
Добавить в моё избранное
16 мин, 20 сек 17552
— Убью, убью его за тебя, ему недолго жить осталось, мы почти его убили, — мне было всё тяжелее говорить, слёзы просились наружу.
— Это прекрасно, поцелуй же меня на прощанье, дорогой мой.
Я поцеловал её окровавленные губы и прижал к себе крепко-крепко, задушив. Я мог сделать это по двум причинам: тогда мне казалось, я не хотел, чтобы любовь моя мучилась, сейчас же я знаю: тот растерянный Антуан боялся, что Зверь останется жив, что пуль недостаточно.
— Сын мой, я не понимаю, — сказал склонившийся надо мной отец. — Тебе навстречу шёл Жеводанский зверь, а на руках лежит мёртвая Мари-Жанна.
— Он вселился в неё, овладевал ею, когда заходило солнце, я давно должен был это понять.
Мы придумали великий план, чтобы никто и никогда не назвал Мари-Жанну Вале убийцей.
Однажды на неё напали мои собаки, это было в те времена, когда из столицы приезжали отец и сын д'Энневали, чтобы расправиться с Жеводанским зверем. Любовь моя помогала в охоте, но собаки её не любили. Борзые соскочили с привязей и набросились на Мари-Жанну, я отбил её, но, чтобы моих собак не застрелили за бешенство, мы сказали, что на неё набросился Зверь, которого она смогла отогнать. Я вспомнил красивую легенду про копьё, таким образом увековечив мою любовь, указав это во многих отчетах о происшествии.
Мари-Жанну я похоронил около своего лесного домика, в этот же вечер поймал обычного волка и сделал чучело: покрасил его в рыжий цвет, набил большим количеством соломы, добавил элементы из коровьей кожи и зубы из привезённой из Африки слоновой кости. Самое сложное было сделать из стекла жёлтые глаза, но я справился.
Мой отец сказал всем, что это он убил зверя, так было нужно, потому что я исчез из Бессере-Сен-Мари на следующей же день. Я и Мари-Жанна якобы сбежали из дождливой Франции в тёплую Африку, хотя некоторые подумали, что я был тем самым оборотнем или привёз из предыдущей поездки во Францию жуткого зверя и выдрессировал. Главное, что любовь моя останется в веках чудом спасшейся, невинной девушкой.
— Это прекрасно, поцелуй же меня на прощанье, дорогой мой.
Я поцеловал её окровавленные губы и прижал к себе крепко-крепко, задушив. Я мог сделать это по двум причинам: тогда мне казалось, я не хотел, чтобы любовь моя мучилась, сейчас же я знаю: тот растерянный Антуан боялся, что Зверь останется жив, что пуль недостаточно.
— Сын мой, я не понимаю, — сказал склонившийся надо мной отец. — Тебе навстречу шёл Жеводанский зверь, а на руках лежит мёртвая Мари-Жанна.
— Он вселился в неё, овладевал ею, когда заходило солнце, я давно должен был это понять.
Мы придумали великий план, чтобы никто и никогда не назвал Мари-Жанну Вале убийцей.
Однажды на неё напали мои собаки, это было в те времена, когда из столицы приезжали отец и сын д'Энневали, чтобы расправиться с Жеводанским зверем. Любовь моя помогала в охоте, но собаки её не любили. Борзые соскочили с привязей и набросились на Мари-Жанну, я отбил её, но, чтобы моих собак не застрелили за бешенство, мы сказали, что на неё набросился Зверь, которого она смогла отогнать. Я вспомнил красивую легенду про копьё, таким образом увековечив мою любовь, указав это во многих отчетах о происшествии.
Мари-Жанну я похоронил около своего лесного домика, в этот же вечер поймал обычного волка и сделал чучело: покрасил его в рыжий цвет, набил большим количеством соломы, добавил элементы из коровьей кожи и зубы из привезённой из Африки слоновой кости. Самое сложное было сделать из стекла жёлтые глаза, но я справился.
Мой отец сказал всем, что это он убил зверя, так было нужно, потому что я исчез из Бессере-Сен-Мари на следующей же день. Я и Мари-Жанна якобы сбежали из дождливой Франции в тёплую Африку, хотя некоторые подумали, что я был тем самым оборотнем или привёз из предыдущей поездки во Францию жуткого зверя и выдрессировал. Главное, что любовь моя останется в веках чудом спасшейся, невинной девушкой.
Страница 5 из 5
