Фандом: Kingsman: Секретная служба. Рокси в плену.
Добавить в моё избранное
3 мин, 46 сек 18155
В левом верхнем углу комнаты размеренно моргает небольшая красная лампочка, и Рокси заставляет себя смотреть только на нее, ведь в противном случае глаз может зацепиться за отражение в огромном ростовом зеркале, что стоит напротив.
Если это случится, то она потеряет остатки самообладания, а Мерлин и Эггзи увидят — если, конечно, уже не увидели, — все подробности того, что делает с ней эта ненормальная.
В ушах шумит.
— Ланселот, держись. Галахад уже в пути, — слышит Рокси спокойный голос в наушнике.
Точнее, ей хочется его слышать, ведь на самом деле никакого наушника нет, да и голоса тоже — Газель оставила у нее только очки, которые ничего не способны принимать, а передают только картинку и звук. Но Рокси хочется верить, что Эггзи и Мерлину удалось узнать, где ее держат, что ее скоро вызволят, что они не просто смотрят и гадают, чем все это кончится.
Газель напевает себе под нос какую-то песенку на французском языке, продолжая орудовать иглой. Игла на мгновение оказывается в поле зрения Рокси, и та невольно отвлекается, прослеживает путь этой длинной, острой, окровавленной…
«Лампочка, — напоминает себе Рокси, спешно отводя взгляд. — Смотри только на нее».
Онемение начинает спадать, и это очень плохо — значит, эффект анестетиков постепенно сходит на нет.
Рокси с силой сжимает белые подлокотники медицинского кресла. Ей хочется верить, что она готова к боли.
— Не волнуйся, я почти закончила, — Газель улыбается, явно заметив в ее глазах испуг. — Держишься молодцом, агент, лучше, чем большинство. Продолжай в том же духе, и мы никогда не расстанемся.
«Веди себя хорошо, и я тебя не убью».
Рокси чувствует слезы на щеках. Все, что происходит, происходит на самом деле, с ней, сейчас, и никакая лампочка не защитит от этой правды.
— Что не так, милая? — заботливо интересуется Газель, взяв что-то со столика у кресла. — Переживаешь, что новое украшение тебе не к лицу? Не глупи. Вот, давай покажу, какая ты красивая… Смотри!
Она хватает Рокси за подбородок и сует ей под нос карманное зеркальце.
Рокси хочет кричать, но не получается — толстая черная нить плотно стянула губы, — и вместо вопля выходит затравленное мычание.
Белые хирургические перчатки Газель резко контрастируют с темным фартуком мясника.
Газель смеется.
Пейринг: Чарли/Рокси
Предупреждения: чрезмерная худоба, попытка изнасилования в прошлом, абьюз, беззащитный персонаж, упоминается ампутированная конечность
Рокси слышит крики и выстрелы, но продолжает лежать неподвижно.
Разумеется, ей хочется вскочить с кровати, в два прыжка долететь до двери и посмотреть, что происходит там, за маленьким полупрозрачным окошком, но ее собственное тело — немощное, разбитое, истощенное, — считает, что достаточно просто лежать. Лежать и ждать спасения или смерти.
Рваные и далекие, звуки постепенно становятся громче, а потом кто-то одним точным ударом выбивает дверь в ее комнату-камеру, и наступает тишина.
Рокси не может придумать ничего лучше, чем притвориться спящей. Пожалуй, это лучшее решение из возможных.
Решение, которое ни на что не повлияет.
Резкий запах дорогого, но чересчур приторного одеколона — это совсем не то, чего она ожидала, абсолютно не то, чего бы ей хотелось. Еще ей не хочется, чтобы незнакомец дотрагивался ладонью до ее лица и присаживался на край кровати, но это все равно происходит.
— Разве такой ты была в нашу последнюю встречу? — спрашивает незнакомец. На губах его почти наверняка играет усмешка, которую он упорно считает улыбкой. — Нет, ты была неприступной крепостью… А теперь? Только посмотри на себя, эти следы на лице, да от тела только кожа да кости остались, — его ладонь скользит вниз от подбородка по шее, между грудей. Пальцы пересчитывают ребра, грубо и бесцеремонно. — Ни о какой крепости не может быть и речи. И что случилось с твоей правой рукой?
Рука в порядке, просто ниже локтя пустота и только. Весь ужас теперь заключается не в отсутствующей конечности — о, у нее было достаточно времени, чтобы свыкнуться с этой потерей, — а в том, что старый ночной кошмар только что освободил ее из лап нового.
Рокси может открыть глаза, но не может поднять руку, чтобы убрать его ладонь со своего впалого живота.
«Рокси, — говорит ей Чарли из прошлого, того самого прошлого, когда она могла дать ему отпор. — Вот скажи мне, Рокс, чего ты ломаешься, а? Сохнешь все по Эгги? Давай я покажу тебе, что я куда лучше… Ох, сука, что ж ты творишь!»
— Рокси, — говорит ей Чарли из настоящего. — Теперь-то ты узнаешь, что я лучше него. Ведь это я, я спас тебя! Я подарю тебе свободу!
Рокси не раз снились сны о побеге, о друзьях, протягивавших сквозь прутья решетки волшебный ключик, но даже в самых безумных из снов-спасений не было его.
Если это случится, то она потеряет остатки самообладания, а Мерлин и Эггзи увидят — если, конечно, уже не увидели, — все подробности того, что делает с ней эта ненормальная.
В ушах шумит.
— Ланселот, держись. Галахад уже в пути, — слышит Рокси спокойный голос в наушнике.
Точнее, ей хочется его слышать, ведь на самом деле никакого наушника нет, да и голоса тоже — Газель оставила у нее только очки, которые ничего не способны принимать, а передают только картинку и звук. Но Рокси хочется верить, что Эггзи и Мерлину удалось узнать, где ее держат, что ее скоро вызволят, что они не просто смотрят и гадают, чем все это кончится.
Газель напевает себе под нос какую-то песенку на французском языке, продолжая орудовать иглой. Игла на мгновение оказывается в поле зрения Рокси, и та невольно отвлекается, прослеживает путь этой длинной, острой, окровавленной…
«Лампочка, — напоминает себе Рокси, спешно отводя взгляд. — Смотри только на нее».
Онемение начинает спадать, и это очень плохо — значит, эффект анестетиков постепенно сходит на нет.
Рокси с силой сжимает белые подлокотники медицинского кресла. Ей хочется верить, что она готова к боли.
— Не волнуйся, я почти закончила, — Газель улыбается, явно заметив в ее глазах испуг. — Держишься молодцом, агент, лучше, чем большинство. Продолжай в том же духе, и мы никогда не расстанемся.
«Веди себя хорошо, и я тебя не убью».
Рокси чувствует слезы на щеках. Все, что происходит, происходит на самом деле, с ней, сейчас, и никакая лампочка не защитит от этой правды.
— Что не так, милая? — заботливо интересуется Газель, взяв что-то со столика у кресла. — Переживаешь, что новое украшение тебе не к лицу? Не глупи. Вот, давай покажу, какая ты красивая… Смотри!
Она хватает Рокси за подбородок и сует ей под нос карманное зеркальце.
Рокси хочет кричать, но не получается — толстая черная нить плотно стянула губы, — и вместо вопля выходит затравленное мычание.
Белые хирургические перчатки Газель резко контрастируют с темным фартуком мясника.
Газель смеется.
Риз рогня
Название: Риз рогняПейринг: Чарли/Рокси
Предупреждения: чрезмерная худоба, попытка изнасилования в прошлом, абьюз, беззащитный персонаж, упоминается ампутированная конечность
Рокси слышит крики и выстрелы, но продолжает лежать неподвижно.
Разумеется, ей хочется вскочить с кровати, в два прыжка долететь до двери и посмотреть, что происходит там, за маленьким полупрозрачным окошком, но ее собственное тело — немощное, разбитое, истощенное, — считает, что достаточно просто лежать. Лежать и ждать спасения или смерти.
Рваные и далекие, звуки постепенно становятся громче, а потом кто-то одним точным ударом выбивает дверь в ее комнату-камеру, и наступает тишина.
Рокси не может придумать ничего лучше, чем притвориться спящей. Пожалуй, это лучшее решение из возможных.
Решение, которое ни на что не повлияет.
Резкий запах дорогого, но чересчур приторного одеколона — это совсем не то, чего она ожидала, абсолютно не то, чего бы ей хотелось. Еще ей не хочется, чтобы незнакомец дотрагивался ладонью до ее лица и присаживался на край кровати, но это все равно происходит.
— Разве такой ты была в нашу последнюю встречу? — спрашивает незнакомец. На губах его почти наверняка играет усмешка, которую он упорно считает улыбкой. — Нет, ты была неприступной крепостью… А теперь? Только посмотри на себя, эти следы на лице, да от тела только кожа да кости остались, — его ладонь скользит вниз от подбородка по шее, между грудей. Пальцы пересчитывают ребра, грубо и бесцеремонно. — Ни о какой крепости не может быть и речи. И что случилось с твоей правой рукой?
Рука в порядке, просто ниже локтя пустота и только. Весь ужас теперь заключается не в отсутствующей конечности — о, у нее было достаточно времени, чтобы свыкнуться с этой потерей, — а в том, что старый ночной кошмар только что освободил ее из лап нового.
Рокси может открыть глаза, но не может поднять руку, чтобы убрать его ладонь со своего впалого живота.
«Рокси, — говорит ей Чарли из прошлого, того самого прошлого, когда она могла дать ему отпор. — Вот скажи мне, Рокс, чего ты ломаешься, а? Сохнешь все по Эгги? Давай я покажу тебе, что я куда лучше… Ох, сука, что ж ты творишь!»
— Рокси, — говорит ей Чарли из настоящего. — Теперь-то ты узнаешь, что я лучше него. Ведь это я, я спас тебя! Я подарю тебе свободу!
Рокси не раз снились сны о побеге, о друзьях, протягивавших сквозь прутья решетки волшебный ключик, но даже в самых безумных из снов-спасений не было его.
Страница 1 из 2
