Make Love Not War

Глава 1

Барти Крауч очнулся от того, что его голова несильно, но весьма ощутимо ударялась об пол, и понял, что его тащат. Пока он пытался собраться с мыслями — что после почти двух с половиной лет, прошедших с того момента, как вместо заслуженной премии в честь добросовестно отработанного учебного года в должности преподавателя по ЗОТИ или хотя бы благодарности Лорда, он получил поцелуй от дементора, выходило у него с большим трудом — мир вокруг него сжался, как это бывает при аппарации, а потом в глаза ему ударил цветной яркий свет, а по ушам неприятно резанула странная, незнакомая музыка. Барти несколько раз моргнул, прежде чем глаза наконец привыкли к этому безумному хаотичному освещению, и понял что со стены на него смотрит странное существо, отдаленно напоминающее нет, не человека — с трудом в голове начали появляться какие-то ассоциации — и не гоблина… Обезьяна, сообразил он. Это же обезьяна в смокинге! Что за…

— Барти! — услышал он требовательный голос Родольфуса. — Давай уже, приходи в себя. У нас тут проблема. И, между прочим, проблема общая, и тебя касается не меньше, чем всех остальных.

— А? — Барти постарался выразить в одном вопросительно-удивленном звуке всё те незаданные вопросы, раздирающие его мозг, а затем безуспешно пытаясь будто бы чужими, как после долгого сна, руками потереть глаза, все таки сумел уточнить: — Как… Кто… Где Поттер?

— Там, — махнул куда-то в сторону Родольфус. — Ты не о том думаешь.

— А Лорд? — вскинулся Барти, хватая его за руку. — Лорд же вернулся, нам всё удалось?

— Да не до Лорда сейчас, а насчёт удалось… — сокрушенно покачала головой Беллатрикс, подходя ближе. Достав роскошный серебряный с россыпью изумрудов на рукояти гребень, она несколькими ловкими движениями расчесала растрепавшиеся волосы Барти. — Забудь про Лорда пока, — велела она, почему-то очень сердито глядя на мужа. — У нас сейчас проблема глобальнее.

— Как забыть? — ошеломлённо спросил Барти, недоверчиво на неё посмотрев. Беллатрикс поправила лиф своего… темно-зелёного платья и, почему-то снова бросив обжигающе-злой взгляд на своего законного мужа, с непонятной мстительностью произнесла:

— А вот так, — тряхнула она чёрной копной волос. — Пусть тебе лучше отец расскажет, всё-таки семейное дело.

— Отец? — непонимающе переспросил Барти — и увидел призрак собственного отца, плавно опустившийся откуда-то из-под зеркального потолка на край ярко-красной кушетки, на которой Барти сейчас и лежал.

— Мы все забыли о своём главном и основном долге, — сурово произнёс он, строго глядя на сына. — Долге перед Родом, долге перед Семьёй!

— Не пугайте его, Мистер Крауч, он ещё в себя не пришел, — выручила растерянного и ошеломленного Барти девушка с малиновыми волосами. — Привет, Барти, — сказала она, подходя ближе и дружески пожимая ему руку. — Будем знакомы — я Тонкс, хотя ты и так меня знаешь — я рада, что ты вернулся и у тебя сейчас обе ноги и свой глаз.

— Чем нас здесь больше — тем лучше, — поддержала её… обнаружившаяся у барной стойки… Молли Уизли! Да что тут творится… он, наверное, спит. Он наверняка спит — вероятно, поцелованным дементорами всё-таки снятся сны, просто очень странные, даже абсурдные, вот осколки его разума и сыграли с ним подобную шутку. О дементорах же очень мало известно — возможно, об этом эффекте и не знает никто, а значит…

Но даже пусть и во сне, Барти ощущал себя очень странно: в последний раз так легко, ясно и, как бы это сказать… нормально он воспринимал мир, ещё учась в школе. Потом ко всему стала всё сильнее примешиваться обида на отца и желание хоть как-то привлечь его внимание, а затем уже — и ярость, и ненависть, а когда он вновь встретил Лорда, и у него, наконец, появилась, Цель… а потом всё это исчезло, поглощённое ужасающей гнилой темнотой, а сейчас он оказался вдруг в этом мире и с любопытством его изучал.

Мир казался ему невероятно странным. Барти лежал на ярко-красной, обитой кожей кушетке в просторной комнате, пожалуй, размером с его учебный класс. Стены кричащих цветов были украшены огромными и почему-то неподвижными изображениями огромных шимпанзе, хамелеона, бабочки и даже орла — или кого-то другого из ястребиных, Барти соображал пока что с трудом — а ещё слона и, кажется, носорога. Все они были фантастических, неестественно и ненормально ярких расцветок (особенно носорог, который почему-то был синим), и в цветных лучах, отражённых огромных зеркальным шаром, медленно вращающимся под потолком, заставляли голову Барти кружиться похлеще, чем оборотное. Самой нормальной вещью, на которой он всё же смог сосредоточиться, был аквариум — тоже огромный и полный ярких жёлто-оранжевых рыб, больше напоминающих какие-нибудь экзотические цветы.

Взгляд Барти скользнул левее и упёрся в ярко-синий диван, на котором сидели, держась за руки, и ели мороженое… Барти зажмурился и замотал головой. Нет, этого точно, совершенно точно не могло быть!