Фандом: Гарри Поттер. Если приглядеться к гобелену славного рода Блэк — можно отметить странную закономерность… И именно о ней неблагодарные потомки забыли и этим пренебрегли. Но от благородной крови Блэков, увы, не сбежать, и однажды им всем придётся вспомнить о своём долге.
Добавить в моё избранное
16 мин, 44 сек 2378
Лонгботтомы. Фрэнк и Алиса Лонгботтомы — как и положено им, постаревшие, но совершенно вменяемые на вид… разве что слишком улыбчивые и очень, очень довольные. Приоткрыв глаза, Барти, словно во сне, увидел, как сидящий рядом с ними третий Лонгботтом… как же его, этого неуклюжего юношу… точно, Невилл, рядом с которым устроилась сияющая девочка с Хаффлпаффа, подруга племянницы мадам Амелии Боунс… мисс Ханна Эббот — очень счастливо и заботливо подливает в их полупустые уже стаканы золотистый пузырящийся лимонад, а миссис Лонгботтом-старшая, трогательно утирая глаза платком, поправляет плед на коленях невестки.
— Я думаю, можно начинать, — раздался откуда-то сзади решительный голос… Люциуса Малфоя. Барти подскочил и, резко сев, оглядел ту часть комнаты, что до сей поры оставалась у него за спиной.
И снова подумал, что ему наверняка всё это снится.
Потому что у барной стойке на высоких крутящих стульях расположился в практически полном составе клан Уизли: Артур, Молли, эти жуткие близнецы, которых теперь, впрочем, всё-таки можно было различать по отрезанному у одного из них уху, старший сын Билл с потрясающе красивой блондинкой, секретарь его отца Перси с какой-то смутно знакомой Барти девицей, Рональд, почему-то державший за руку эту ненормальную магглокровку Грейнджер и младшая… Джинни, которую весьма однозначно и достаточно откровенно за руку держал… Гарри Поттер, который даже слегка виновато улыбнулся ему, когда они встретились с ним глазами.
У стены, под хамелеоном, расположились Лестрейнджи — все трое, причём Басти о чём-то всё время перешёптывался с Ремусом Люпином и вид имел весьма заговорщический, а Родольфус, сидя на подлокотнике обитого зелёным велюром кресла, выглядел неестественно виновато.
Малфои сидели чуть поодаль — все трое: младший откинулся на спинку такого же зелёного кресла, а родители устроились на подлокотниках, обнимая сына за плечи.
И, наконец, Тонксы, над которыми на стене синел гипнотический носорог. Андромеда и… как же его… в общем, её магглорождённый супруг-целитель.
Так же Барти с удивлением обнаружил в этом маггловском, как он наконец сообразил, заведении трех эльфов, среди которых с какой-то внутренней теплотой опознал сперва Винки, затем — старого Кричера, и под конец — того странного эльфа Малфоев, которого как-то в детстве Барти напоил найденным у отца в столе зельем, после чего тот стал, как говорил Люциус «излишне неформально общаться со своими хозяевами».
А всё остальное пространство заполняли портреты и призраки.
Финеаса Найджелуса Блэка и миссис Вальбургу Блэк он узнал сразу, а из призраков был знаком только с отцом, беседующим сейчас с высокой коротко стриженной дамой в вычурной мантии и со взглядом, которому отчаянно позавидовала бы распекающая проваливших СОВы по трансфигурации гриффиндорцев МакГонагалл.
Она-то и взяла слово первой.
— Для тех, кто меня не знает, — сказала она, бросив на Барти взгляд, от которого тот поёжился и жалобно поглядел на отца, впервые за много лет снова ища в нём поддержки, — я — Лисандра Блэк, в девичестве Яксли, — сообщила она.
— И мы собрали вас здесь, — подхватил портрет Финеаса Найджелуса, — чтобы сказать: все вы, кто собрался сегодня здесь, в этот Хэллоуин, отчасти Блэки и все… или почти все, — поправился он, неприязненно поглядев на Грейнджер, — мои прямые потомки. И все — все! — преступно пренебрегли вашим основным долгом — долгом перед вашей кровью и Родом. Как заведено исстари у Блэков, в семьях всегда было минимум по три-четыре ребёнка — а во что, я должен спросить, сейчас превратились вы?!
Толпа призраков осуждающей загудела, выражая потомкам своё негодование.
— Предатели крови! — возмущённо возопила Вальбурга, перекрикивая общий шум.
— Это кто тут предатель крови?! — страшно возмутилась Молли Уизли, легко перекрывая гул голосов. — Да я с этим двойным наследием Блэков за всех вас рожала!
— Мало рожала! — хором возмутились сёстры Блэк. — У нас в семье минимум трое было — значит, на четверых детей должно быть не меньше дюжины! А у нас всего девять: твои семеро, Драко и Нимфадора!
— Не тебе возмущаться, Вальбурга! — сурово попенял ей портрет Финеаса Блэка. — У тебя самой всего двое — и ни один, заметь, не удосужился оставить потомства, ваши с Орионом отпрыски даже бастардов и тех не завели!
Вальбурга проглотила очередную порцию оскорблений, смутилась и обиженно смолкла.
Артур Уизли, героический отец семерых детей, скромно потупив глаза, рассматривал валявшийся на полу моток проводов, а вот Малфои, Лестрейнджи и Тонксы виновато переглядывались — подошедшая к мужу и присевшая на второй подлокотник его кресла Беллатрикс возмущённо фыркнула, а Рабастан, покраснев, отошёл от Люпина, чьим вниманием снова завладела молодая жена, и скромно встал за спинкой их почти семейного кресла.
— Я думаю, можно начинать, — раздался откуда-то сзади решительный голос… Люциуса Малфоя. Барти подскочил и, резко сев, оглядел ту часть комнаты, что до сей поры оставалась у него за спиной.
И снова подумал, что ему наверняка всё это снится.
Потому что у барной стойке на высоких крутящих стульях расположился в практически полном составе клан Уизли: Артур, Молли, эти жуткие близнецы, которых теперь, впрочем, всё-таки можно было различать по отрезанному у одного из них уху, старший сын Билл с потрясающе красивой блондинкой, секретарь его отца Перси с какой-то смутно знакомой Барти девицей, Рональд, почему-то державший за руку эту ненормальную магглокровку Грейнджер и младшая… Джинни, которую весьма однозначно и достаточно откровенно за руку держал… Гарри Поттер, который даже слегка виновато улыбнулся ему, когда они встретились с ним глазами.
У стены, под хамелеоном, расположились Лестрейнджи — все трое, причём Басти о чём-то всё время перешёптывался с Ремусом Люпином и вид имел весьма заговорщический, а Родольфус, сидя на подлокотнике обитого зелёным велюром кресла, выглядел неестественно виновато.
Малфои сидели чуть поодаль — все трое: младший откинулся на спинку такого же зелёного кресла, а родители устроились на подлокотниках, обнимая сына за плечи.
И, наконец, Тонксы, над которыми на стене синел гипнотический носорог. Андромеда и… как же его… в общем, её магглорождённый супруг-целитель.
Так же Барти с удивлением обнаружил в этом маггловском, как он наконец сообразил, заведении трех эльфов, среди которых с какой-то внутренней теплотой опознал сперва Винки, затем — старого Кричера, и под конец — того странного эльфа Малфоев, которого как-то в детстве Барти напоил найденным у отца в столе зельем, после чего тот стал, как говорил Люциус «излишне неформально общаться со своими хозяевами».
А всё остальное пространство заполняли портреты и призраки.
Финеаса Найджелуса Блэка и миссис Вальбургу Блэк он узнал сразу, а из призраков был знаком только с отцом, беседующим сейчас с высокой коротко стриженной дамой в вычурной мантии и со взглядом, которому отчаянно позавидовала бы распекающая проваливших СОВы по трансфигурации гриффиндорцев МакГонагалл.
Она-то и взяла слово первой.
— Для тех, кто меня не знает, — сказала она, бросив на Барти взгляд, от которого тот поёжился и жалобно поглядел на отца, впервые за много лет снова ища в нём поддержки, — я — Лисандра Блэк, в девичестве Яксли, — сообщила она.
— И мы собрали вас здесь, — подхватил портрет Финеаса Найджелуса, — чтобы сказать: все вы, кто собрался сегодня здесь, в этот Хэллоуин, отчасти Блэки и все… или почти все, — поправился он, неприязненно поглядев на Грейнджер, — мои прямые потомки. И все — все! — преступно пренебрегли вашим основным долгом — долгом перед вашей кровью и Родом. Как заведено исстари у Блэков, в семьях всегда было минимум по три-четыре ребёнка — а во что, я должен спросить, сейчас превратились вы?!
Толпа призраков осуждающей загудела, выражая потомкам своё негодование.
— Предатели крови! — возмущённо возопила Вальбурга, перекрикивая общий шум.
— Это кто тут предатель крови?! — страшно возмутилась Молли Уизли, легко перекрывая гул голосов. — Да я с этим двойным наследием Блэков за всех вас рожала!
— Мало рожала! — хором возмутились сёстры Блэк. — У нас в семье минимум трое было — значит, на четверых детей должно быть не меньше дюжины! А у нас всего девять: твои семеро, Драко и Нимфадора!
— Не тебе возмущаться, Вальбурга! — сурово попенял ей портрет Финеаса Блэка. — У тебя самой всего двое — и ни один, заметь, не удосужился оставить потомства, ваши с Орионом отпрыски даже бастардов и тех не завели!
Вальбурга проглотила очередную порцию оскорблений, смутилась и обиженно смолкла.
Артур Уизли, героический отец семерых детей, скромно потупив глаза, рассматривал валявшийся на полу моток проводов, а вот Малфои, Лестрейнджи и Тонксы виновато переглядывались — подошедшая к мужу и присевшая на второй подлокотник его кресла Беллатрикс возмущённо фыркнула, а Рабастан, покраснев, отошёл от Люпина, чьим вниманием снова завладела молодая жена, и скромно встал за спинкой их почти семейного кресла.
Страница 2 из 5
