Обман

Все здания, что пустовали, он уже давно обошел, забрал с собой все, что приглянулось или неровно лежало.

Различные статуэтки, старые книги, а иногда даже посуда — все это привлекало парня, ведь он так любил их собирать! Да, в какой-то мере прокси в желтом капюшоне был болен «Синдромом Плюшкина»: в его комнате едва-едва хватало места для самого хозяина, и в ней нельзя было просто развернуться, не свалив на пол какую-нибудь вещицу, что опять же вызывало брань от коллекционера. Он относился ко всему этому ненужному хламу как к сокровищам, с теплотой…

И вот сейчас, он с надеждой искал хоть что-то новенькое, дабы пополнить свою огромную коллекцию ненужного барахла, даже не подозревая, что за ним пристально следят.

— Вот так, он тебя не должен узнать. Одежду мы сменили, морду закрыли… И даже не вздумай ее показывать! — Офф поправил зеленую медицинскую маску на лице друга. — А если честно, то ты в таком прикиде уж больно на смерть смахиваешь, черт тебя подери, — он вновь осмотрел с ног до головы Тима, на котором был черный дождевик с капюшоном, больше самого мужчины на пару размеров.

Тот лишь недовольно фыркнул, и показал монстру средний палец.

— Ты принес, что я просил?

— Конечно-конечно, товарищ командир, все как вы, мать вашу раком, сказали, — улыбаясь все шире ответил Оффендер, и протянул небольшой сверток, — Правда, я не понимаю до конца, зачем тебе эти вещи… Ну, вот к примеру, зачем тебе презерватив?

Маски посмотрел на своего друга как на ничего не понимающего первоклассника.

— Мне он потом здоровым нужен. А если я заражу его дрянью какой-нибудь? Ха-ха, конечно, но СПИД и тому подобные радости жизни еще никто не отменял. Я, конечно не уверен, есть ли у меня что-то, но лучше не рисковать лишний раз.

Любитель роз и романтики покачал головой, и похлопав по плечу своего коллегу, пожелал тому удачи, и напомнив о том, что если что-то пойдет не так, как планировалось, он будет рядом, ушел в противоположную сторону.

— А вот это уже интересненько! Кажется кто-то ушел в мир иной? — Худи направился к одному из домов, стоящих в конце улицы.

Ставни домишки были открыты настежь, а это могло значить только одно: либо хозяин жилплощади окончательно поехал крышей, либо он умер. «Таинственный человек в капюшоне», как его прозвала пресса, достав самодельную отмычку из проволоки, начал было уже вскрывать старый насквозь проржавевший замок, но тут сзади на его голову кто-то накинул мешок, лишая возможности видеть. Шею обвила гибкая гитарная струна. Она была просто ледяная, и будто обжигала кожу.

От непонимания ситуации и своей беспомощности, Худи не оставалось ничего, кроме как громко крикнуть «Какого?», но как только это произошло, напавший начал душить свою жертву. Струна врезалась в кожу разрывая ее, заставляя кровоточить. Парень пытался сопротивляться, метался из стороны в сторону, как бешеная собака, которую поймали, но с каждым мгновением ему становилось все сложнее и сложнее вырываться, воздуха критически не хватало, а голова начинала болеть и сильно кружилась. Перед глазами, точно стая москитов, закружились белые точки.

Осознав, что его цель почти перестала двигаться, Тим ослабил удавку, давая Худи возможность дышать, и с силой прижав прокси к стене, наклонился, а затем прошипел сквозь сжатые зубы:

— Не вздумай делать глупостей! Твоя псиная жизни у меня в руках, помни об этом. Так что предлагаю тебе заткнуться, и не выкобеливаться, а то будет очень больно. Ясно тебе?

— Что… Что вы хотите сде… Сделать со мной…? Я… У меня нет… Нет ничего ценного! — Худи не хватало воздуха для того, чтобы говорить. Его голос был охрипший, и он чувствовал себя так, будто бы только что вынырнул из-под воды, где пробыл рекордное для человека время. С его шеи, где виднелся длинный и тонкий порез, стекала тонкой струйкой кровь, пачкая его яркую светлую толстовку.

Сзади парня злобно усмехнулись заставив покрыться его муражками. Маски держал струну уже только левой рукой, а правой принялся расстегивать и стаскивать штаны своей жертвы вместе с нижним бельем. Поняв, что сейчас произойдет, Худи попытался громко закричать, но увы, из его горла донесся только жалобный писк.

— Стойте, не надо!

Все что было дальше парень не помнил, но в его голове отпечаталась та дикая боль, проходящая через все тело, громкие стоны, и воцклицания насильника типа «да», «еще»… Он так же запомнил, как царапал деревянную стену дома, ломая свои ногти на руках под самый корень и сажая занозы, из-за чего становилось еще больней.

Как он смог подняться на ноги и дойти до границы леса и городка — остается лишь гадать. Это была загадка и для Тима, который наблюдал за своей целью, ожидая удачного момента для второй части плана. Худи находился просто в бессознательном состоянии, его одежда была полностью пропитана грязью и кровью, не слабо сочившейся из пореза на шее.