Фандом: Гарри Поттер. Не было бы счастья, да несчастья помогли… … где-то я уже это видела … Шестая часть цикла «Спасите наши души».
Добавить в моё избранное
40 мин, 49 сек 8802
Пушистый плед аккуратно ложится на плечи, укутывает теплом ткани и мужских рук.
— Сам-то не с Гриффиндора, что ли…
— В последнее время я все реже об этом вспоминаю.
В пледе хорошо, а без пледа стыдно. Поэтому, когда Гарри усаживает меня на диван к себе на колени вместе с пледом, я не сопротивляюсь.
— Завтра утром ты уедешь.
Конечно, уеду, куда я денусь.
— А что будет дальше, Гарри?
— А дальше…
Он смотрит на меня снизу вверх, как сверху вниз. Кладет ладонь мне на затылок, заставляет наклониться и выдыхает прямо в губы:
— Дальше будет все, как ты захочешь.
А я хочу его поцеловать, и если я чего-то хочу — я это… сделала бы, но негромкий хлопок на кухне и густой запах горелого не способствуют никакой романтике!
Гарри встревоженно принюхивается:
— Принцесса… что это?
Блин, я совсем забыла!
— Пирог…
И Гарри с воплем:
— Жопа ты с ручкой! — швыряет меня на пол ровно за миг до того, как на кухне раздается взрыв.
— … и скажи спасибо Мерлину, хуекрыл ты семипёздый, что у меня времени мало! Будь моя воля, я б тебе очко раскаленным ломом порвала и колючей проволокой заштопала!
Времени у меня действительно мало, поэтому вправление мозгов Диггинсу проходит в оперативном режиме. Отольется мне когда-нибудь моя гриффиндорская доброта: все девчонки перед Выпускным балом последний глянец наводят, а я объясняю всяким козлам, почему нельзя бросать свою девушку в такой день. Мари уже третий час ревет, не успокоить, а нам через полчаса дефиле по парадной лестнице устраивать. У меня у самой один глаз накрашен, волосы в состоянии ощетинившегося дикобраза, и чулки куда-то потерялись.
— Учти, мудоскреб опездолический, если ты сейчас же у Мари не попросишь прощения, тебе трамвай за счастье станет! Так что давай, на колени — и ползи до самой нашей башни. И гудеть, как Хогвартс-экспресс, чтобы она тебя простила, понял, задрот?! Вперед и с песней в темпе вальса!
Швырнула придурка на пол, ногой наподдала для верности, чтоб ускорение придать, и помчалась к себе красоту на лице рисовать. Хорошо все-таки, что у меня длинные ноги: могу через пять ступенек перешагивать…
Мне можно идти в курсанты Аврората. Четверть часа на одежки и остатки макияжа — чем вам не рекорд! Влезла в туфли, когда девчонки уже при полном параде у дверей топтались.
— Ой, Хелли… — восхищенный вздох.
Что «Хелли», ну что опять «Хелли»?! будь проклят тот день и час, когда я уступила маминым уговорам и согласилась на это платье! У меня в нем, такое ощущение, ноги от шеи начинаются! Еще и каблуки эти невозможные, не сверзиться бы с лестницы в этаких протезах… Орудия пытки, ну честное слово.
До лестницы я, плюнув на все с Астрономической башни, шла босиком. А там опять пришлось обуваться: общественность не поймет. И ничего, что я с моим ростом да еще на таких каблучищах могу комаров на потолке бить, не вставая на стул…
Лестница залита светом. Все вокруг сияет и блестит, и мне даже не видно, что творится внизу — сплошное переливающееся марево. Слегка лихорадит, но это от страха свалиться с лестницы. С чего мне еще волноваться? Щас аккуратненько, левую ногу, правую ногу, держим равновесие, улыбаемся… левой, правой…
Каблук цепляется за расщелину в каменной ступеньке, что-то хрустит, и я уже в полете представляю все великолепие моего позора и весь спектр ощущений от столкновения с полом…
— Под ноги надо смотреть, принцесса.
Удар не состоялся.
Это Гарри удачно зашел.
Он опускается на одно колено, без малейших усилий высвобождает мой застрявший каблук. В звенящей тишине — да что они там все уставились, цирк им тут, что ли! — встает рядом, предлагает руку:
— Прошу, принцесса.
Да, с ним будет надежнее. И даже как-то совсем не страшно. Только что он тут делает, всехняя родня в Большом зале тусоваться должна…
Ух. Ну какая девчонка может похвастаться, что шла на Выпускной с Гарри Поттером! Это вам не Малфой, Малфой вон в углу бледнеет голодной молью.
Но зачем Гарри это делает? Вид у него решительный и горделивый, идет он уверенно и внушительно, и держит меня так, будто имеет на это право… И те, кто на нас смотрят, должны быть клиническими идиотами, чтобы понять все неправильно.
Ну что ж, будем принимать от родителей переходящее знамя скандала! В конце концов, моя фамилия — Снейп, и пошли все на хуй. Папа с мамой научили меня очень многому, а самое главное — научили бороться за право любить без оглядки.
Мы останавливаемся на самой последней ступеньке, Гарри триумфально обозревает окружающих. А я… я никогда не чувствовала себя такой красивой. И значит, книжки не врут!
Перед дверью в Большой зал Гарри останавливается снова. Он смотрит на меня… как-то недоверчиво, словно сомневается в реальности происходящего.
— Сам-то не с Гриффиндора, что ли…
— В последнее время я все реже об этом вспоминаю.
В пледе хорошо, а без пледа стыдно. Поэтому, когда Гарри усаживает меня на диван к себе на колени вместе с пледом, я не сопротивляюсь.
— Завтра утром ты уедешь.
Конечно, уеду, куда я денусь.
— А что будет дальше, Гарри?
— А дальше…
Он смотрит на меня снизу вверх, как сверху вниз. Кладет ладонь мне на затылок, заставляет наклониться и выдыхает прямо в губы:
— Дальше будет все, как ты захочешь.
А я хочу его поцеловать, и если я чего-то хочу — я это… сделала бы, но негромкий хлопок на кухне и густой запах горелого не способствуют никакой романтике!
Гарри встревоженно принюхивается:
— Принцесса… что это?
Блин, я совсем забыла!
— Пирог…
И Гарри с воплем:
— Жопа ты с ручкой! — швыряет меня на пол ровно за миг до того, как на кухне раздается взрыв.
— … и скажи спасибо Мерлину, хуекрыл ты семипёздый, что у меня времени мало! Будь моя воля, я б тебе очко раскаленным ломом порвала и колючей проволокой заштопала!
Времени у меня действительно мало, поэтому вправление мозгов Диггинсу проходит в оперативном режиме. Отольется мне когда-нибудь моя гриффиндорская доброта: все девчонки перед Выпускным балом последний глянец наводят, а я объясняю всяким козлам, почему нельзя бросать свою девушку в такой день. Мари уже третий час ревет, не успокоить, а нам через полчаса дефиле по парадной лестнице устраивать. У меня у самой один глаз накрашен, волосы в состоянии ощетинившегося дикобраза, и чулки куда-то потерялись.
— Учти, мудоскреб опездолический, если ты сейчас же у Мари не попросишь прощения, тебе трамвай за счастье станет! Так что давай, на колени — и ползи до самой нашей башни. И гудеть, как Хогвартс-экспресс, чтобы она тебя простила, понял, задрот?! Вперед и с песней в темпе вальса!
Швырнула придурка на пол, ногой наподдала для верности, чтоб ускорение придать, и помчалась к себе красоту на лице рисовать. Хорошо все-таки, что у меня длинные ноги: могу через пять ступенек перешагивать…
Мне можно идти в курсанты Аврората. Четверть часа на одежки и остатки макияжа — чем вам не рекорд! Влезла в туфли, когда девчонки уже при полном параде у дверей топтались.
— Ой, Хелли… — восхищенный вздох.
Что «Хелли», ну что опять «Хелли»?! будь проклят тот день и час, когда я уступила маминым уговорам и согласилась на это платье! У меня в нем, такое ощущение, ноги от шеи начинаются! Еще и каблуки эти невозможные, не сверзиться бы с лестницы в этаких протезах… Орудия пытки, ну честное слово.
До лестницы я, плюнув на все с Астрономической башни, шла босиком. А там опять пришлось обуваться: общественность не поймет. И ничего, что я с моим ростом да еще на таких каблучищах могу комаров на потолке бить, не вставая на стул…
Лестница залита светом. Все вокруг сияет и блестит, и мне даже не видно, что творится внизу — сплошное переливающееся марево. Слегка лихорадит, но это от страха свалиться с лестницы. С чего мне еще волноваться? Щас аккуратненько, левую ногу, правую ногу, держим равновесие, улыбаемся… левой, правой…
Каблук цепляется за расщелину в каменной ступеньке, что-то хрустит, и я уже в полете представляю все великолепие моего позора и весь спектр ощущений от столкновения с полом…
— Под ноги надо смотреть, принцесса.
Удар не состоялся.
Это Гарри удачно зашел.
Он опускается на одно колено, без малейших усилий высвобождает мой застрявший каблук. В звенящей тишине — да что они там все уставились, цирк им тут, что ли! — встает рядом, предлагает руку:
— Прошу, принцесса.
Да, с ним будет надежнее. И даже как-то совсем не страшно. Только что он тут делает, всехняя родня в Большом зале тусоваться должна…
Ух. Ну какая девчонка может похвастаться, что шла на Выпускной с Гарри Поттером! Это вам не Малфой, Малфой вон в углу бледнеет голодной молью.
Но зачем Гарри это делает? Вид у него решительный и горделивый, идет он уверенно и внушительно, и держит меня так, будто имеет на это право… И те, кто на нас смотрят, должны быть клиническими идиотами, чтобы понять все неправильно.
Ну что ж, будем принимать от родителей переходящее знамя скандала! В конце концов, моя фамилия — Снейп, и пошли все на хуй. Папа с мамой научили меня очень многому, а самое главное — научили бороться за право любить без оглядки.
Мы останавливаемся на самой последней ступеньке, Гарри триумфально обозревает окружающих. А я… я никогда не чувствовала себя такой красивой. И значит, книжки не врут!
Перед дверью в Большой зал Гарри останавливается снова. Он смотрит на меня… как-то недоверчиво, словно сомневается в реальности происходящего.
Страница 11 из 12
