Фандом: Гарри Поттер. Мне восемнадцать, а я все никак не выберусь из пустоты своей жизни, из беспросветного одиночества, из полосы утрат и непонимания. Что же нужно изменить, чтобы все обрело смысл, и у меня появилось будущее? Настоящее будущее. Эта работа является парной к фанфику «Холодно»…
Добавить в моё избранное
110 мин, 34 сек 13256
Посмотрите себе под ноги.
Раздражение все же прорывается в его голосе, и мне, как ни странно, становится спокойнее, такой Снейп мне более понятен. Подчиняюсь его указанию только из любопытства — что же я еще упустил? Меч Годрика Гриффиндора, лежащий прямо на снегу, по-дружески подмигивает мне рубиновыми бликами на камнях, украшающих его. Я понимаю, что так и не осмотрелся вокруг себя после того, как пришел в сознание, сосредоточив все свое внимание на Снейпе. Лишь теперь вспоминаю, что палочку Гермионы я машинально положил в карман, и замечаю, что свет над берегом озера льется из магического шара, висящего в воздухе над нами. Это он заставляет сверкать камни на рукояти меча. Сразу приходит предположение, что директор Хогвартса может каким-то образом отслеживать реликвии Основателей, принадлежащие школе. Видимо, именно так Снейп понял, что я где-то поблизости, и отправил ко мне свой патронус, чтобы выманить из защищенного места. И тут я озвучиваю мысль, которая и самому мне кажется немного притянутой за уши:
— Так вот что вам нужно? Вы пришли забрать у меня меч Гриффиндора? Ничего не выйдет! Его может взять в руки только настоящий гриф…
В правоте своей догадки, что не все так просто, я убеждаюсь очень скоро. Снейп спокойно поднимает меч, почти любовно стирает с него остатки налипшего снега и вопросительно, слегка иронично, смотрит на меня. Меч Гриффиндора послушно подчиняется слизеринцу. Хитрил Дамблдор. Хитрил, это чтобы не сказать — нагло врал. А ведь стоило только задуматься, что Распределяющая Шляпа прочила мне славу слизеринского студента. Ведь от того, что я спал в башне Гриффиндора и в Большом зале ел за столом этого же факультета, не зависит мой внутренний мир. Я же остался тем самым мальчишкой, которому следовало учиться на факультете Слизерин. И раз мне меч давался в руки без проблем, то почему его не может взять еще кто-либо, кто не является «настоящим гриффиндорцем»?
— Еще есть варианты, почему я здесь? — прерывает мои размышления Снейп, продолжая смотреть немного заносчиво, давая понять, что именно он думает о моих умственных способностях.
Я шарю взглядом вокруг нас, лишь бы не видеть его ухмыляющееся лицо — подвижность все еще ко мне не вернулась, но я чувствую, что могу шевелиться. Совсем немного, вернее — очень медленно. Создается впечатление, что только лицо не подвержено странному заклинанию Снейпа — я могу разговаривать, могу двигать глазами, но повернуть свободно голову пока не в моей власти.
— Поттер, вам ведь нужен был меч Гриффиндора для того, чтобы уничтожить то украшение, висящее на вашей шее, которое чуть не утопило вас? Так ведь? — слова Снейпа вводят меня в состояние временной прострации. Крестражи Волдеморта — большая тайна. Мне неоднократно об этом повторял Дамблдор. Откуда тогда этот слизеринский змей о них знает, и что ему нужно от меня? Рассуждения о факультетах заставляют меня вспомнить еще одну его кличку, курсирующую в среде студентов. А Снейп тем временем продолжает: — Я вытащил из воды вас, и его тоже вытащил, — я наблюдаю, как Снейп завораживающе медленно проводит пальцами вдоль меча, который держит так естественно, словно это ему привычно, и я думаю, что он очень органично выглядит с таким оружием в руках. Что оно ему идет. И тут же одергиваю себя, стараясь вникнуть в суть сказанных им слов. Он меня вытащил из воды? Он меня спас? Так я теперь еще и жизнью ему обязан в очередной раз? Да-да, я не настолько глуп, чтобы не замечать, что Снейп иногда вмешивался в очередную неприятную для меня ситуацию и, по неизвестным для меня причинам, помогал мне, вместо того чтобы спокойно наблюдать, как загибается ненавистный ему Герой магического мира. Но все свои благодеяния он с успехом обесценивал постоянным прессингом и моральными издевательствами надо мной. Воспоминания приходится отгонять пинками, потому что меня возвращают к действительности вопросом: — Ни на какие мысли это вас не наводит?
Но мне нечего сказать. Я не готов обсуждать со Снейпом тему крестражей Волдеморта, ведь он — Пожиратель Смерти. Вероятнее всего, он действует по приказу своего безносого повелителя, а следовательно, хочет забрать медальон и узнать, как много крестражей мы уже уничтожили. Поэтому я упрямо молчу. Молчу и думаю вовсе не над вопросом Снейпа. Мне ужасно жаль Рона, лежащего прямо на снегу. Из-за этого он, наверное, простынет и заболеет. Меня мучает раскаяние перед Гермионой, которую я эгоистично оставил без ее волшебной палочки. Себя я не жалею. Устал жалеть. Я привык встречать невзгоды без истерик, возможно, потому, что надеюсь — вдруг на этот раз удастся заполнить пустоту, живущую внутри меня? Снейп не выдерживает моего молчания. Он подскакивает ко мне, хватает за ворот куртки так крепко, что я слышу треск ткани, подтягивает к своему лицу настолько близко, что его крючковатый нос едва не сталкивается с моим, и заглядывает мне в глаза. Легилименция?!
Раздражение все же прорывается в его голосе, и мне, как ни странно, становится спокойнее, такой Снейп мне более понятен. Подчиняюсь его указанию только из любопытства — что же я еще упустил? Меч Годрика Гриффиндора, лежащий прямо на снегу, по-дружески подмигивает мне рубиновыми бликами на камнях, украшающих его. Я понимаю, что так и не осмотрелся вокруг себя после того, как пришел в сознание, сосредоточив все свое внимание на Снейпе. Лишь теперь вспоминаю, что палочку Гермионы я машинально положил в карман, и замечаю, что свет над берегом озера льется из магического шара, висящего в воздухе над нами. Это он заставляет сверкать камни на рукояти меча. Сразу приходит предположение, что директор Хогвартса может каким-то образом отслеживать реликвии Основателей, принадлежащие школе. Видимо, именно так Снейп понял, что я где-то поблизости, и отправил ко мне свой патронус, чтобы выманить из защищенного места. И тут я озвучиваю мысль, которая и самому мне кажется немного притянутой за уши:
— Так вот что вам нужно? Вы пришли забрать у меня меч Гриффиндора? Ничего не выйдет! Его может взять в руки только настоящий гриф…
В правоте своей догадки, что не все так просто, я убеждаюсь очень скоро. Снейп спокойно поднимает меч, почти любовно стирает с него остатки налипшего снега и вопросительно, слегка иронично, смотрит на меня. Меч Гриффиндора послушно подчиняется слизеринцу. Хитрил Дамблдор. Хитрил, это чтобы не сказать — нагло врал. А ведь стоило только задуматься, что Распределяющая Шляпа прочила мне славу слизеринского студента. Ведь от того, что я спал в башне Гриффиндора и в Большом зале ел за столом этого же факультета, не зависит мой внутренний мир. Я же остался тем самым мальчишкой, которому следовало учиться на факультете Слизерин. И раз мне меч давался в руки без проблем, то почему его не может взять еще кто-либо, кто не является «настоящим гриффиндорцем»?
— Еще есть варианты, почему я здесь? — прерывает мои размышления Снейп, продолжая смотреть немного заносчиво, давая понять, что именно он думает о моих умственных способностях.
Я шарю взглядом вокруг нас, лишь бы не видеть его ухмыляющееся лицо — подвижность все еще ко мне не вернулась, но я чувствую, что могу шевелиться. Совсем немного, вернее — очень медленно. Создается впечатление, что только лицо не подвержено странному заклинанию Снейпа — я могу разговаривать, могу двигать глазами, но повернуть свободно голову пока не в моей власти.
— Поттер, вам ведь нужен был меч Гриффиндора для того, чтобы уничтожить то украшение, висящее на вашей шее, которое чуть не утопило вас? Так ведь? — слова Снейпа вводят меня в состояние временной прострации. Крестражи Волдеморта — большая тайна. Мне неоднократно об этом повторял Дамблдор. Откуда тогда этот слизеринский змей о них знает, и что ему нужно от меня? Рассуждения о факультетах заставляют меня вспомнить еще одну его кличку, курсирующую в среде студентов. А Снейп тем временем продолжает: — Я вытащил из воды вас, и его тоже вытащил, — я наблюдаю, как Снейп завораживающе медленно проводит пальцами вдоль меча, который держит так естественно, словно это ему привычно, и я думаю, что он очень органично выглядит с таким оружием в руках. Что оно ему идет. И тут же одергиваю себя, стараясь вникнуть в суть сказанных им слов. Он меня вытащил из воды? Он меня спас? Так я теперь еще и жизнью ему обязан в очередной раз? Да-да, я не настолько глуп, чтобы не замечать, что Снейп иногда вмешивался в очередную неприятную для меня ситуацию и, по неизвестным для меня причинам, помогал мне, вместо того чтобы спокойно наблюдать, как загибается ненавистный ему Герой магического мира. Но все свои благодеяния он с успехом обесценивал постоянным прессингом и моральными издевательствами надо мной. Воспоминания приходится отгонять пинками, потому что меня возвращают к действительности вопросом: — Ни на какие мысли это вас не наводит?
Но мне нечего сказать. Я не готов обсуждать со Снейпом тему крестражей Волдеморта, ведь он — Пожиратель Смерти. Вероятнее всего, он действует по приказу своего безносого повелителя, а следовательно, хочет забрать медальон и узнать, как много крестражей мы уже уничтожили. Поэтому я упрямо молчу. Молчу и думаю вовсе не над вопросом Снейпа. Мне ужасно жаль Рона, лежащего прямо на снегу. Из-за этого он, наверное, простынет и заболеет. Меня мучает раскаяние перед Гермионой, которую я эгоистично оставил без ее волшебной палочки. Себя я не жалею. Устал жалеть. Я привык встречать невзгоды без истерик, возможно, потому, что надеюсь — вдруг на этот раз удастся заполнить пустоту, живущую внутри меня? Снейп не выдерживает моего молчания. Он подскакивает ко мне, хватает за ворот куртки так крепко, что я слышу треск ткани, подтягивает к своему лицу настолько близко, что его крючковатый нос едва не сталкивается с моим, и заглядывает мне в глаза. Легилименция?!
Страница 6 из 29
