Одиночество

Я понимаю, что мои способности в окклюменции совсем мизерны, чтобы оказать достойное сопротивление, но я изо всех сил стараюсь, когда мой взгляд сосредотачивается на черных мрачных омутах его глаз. Я чувствую, что проигрываю. Бесславно проигрываю, даже на один-единственный миг не сумев удержать ментальный щит. Но что-то идет не так! Вместо того чтобы делиться своими воспоминаниями со Снейпом, мне кажется, что я проваливаюсь в бездну и вдруг вижу, как передо мной встает целая жизнь, спрессованная в одно-единственное бесконечное мгновение. Чужая жизнь. Жизнь Снейпа.

2. Чужая жизнь

Я вижу маленького тощего плачущего мальчика, забившегося в угол комнаты и наблюдающего за буянящим мужчиной, который, матерясь, пинает ногами женщину, свернувшуюся в клубок на полу и прикрывающую руками голову. Я чувствую страх этого мальчишки, который видит, как отец до полусмерти избивает мать, и ощущаю боль, мучающую его из-за того, что он ничем не может ей помочь. Я проживаю эту боль и осознание собственной никчемности вместе с этим ребенком.

А вот угловатый мальчик лет десяти в выцветшей от бесконечных стирок трикотажной кофте и коротковатых брюках прячется от сверстников за углом дома. Он тяжело и хрипло дышит, словно долго бежал. Его сердце гулко колотится в груди, обливаясь горечью и обидой, когда издали доносятся крики мальчишек: «Трусливый ведьмин выкидыш сбежал. Идемте отсюда». Паренек утирает злые слезы и старается взять себя в руки. Я чувствую, как бушующая в нем магия постепенно смиряется и утихает, подчиняясь воле маленького волшебника.

Хогвартс. Я узнаю его сразу же. В самом дальнем углу библиотеки за последним книжным шкафом есть крохотный закуток с небольшим столом. Я хорошо знаю это место, потому что сам не один раз засиживался там за чтением интересной книги. Угрюмый подросток лет тринадцати, в котором уже легко можно узнать Снейпа, устроился за столом, на котором вместо книг или свитков валяется несколько пустых флаконов от зелий. Снейп не читает, что было бы ожидаемым в библиотеке. Он терпеливо водит волшебной палочкой над левой кистью руки, шепча заживляющее заклинание. Пальцы на поврежденной руке уже выглядят вполне здоровыми, но я отлично знаю, что еще несколько минут назад два из них были сломаны, и все косточки были сбиты до крови. Я чувствую боль в его запястье, как свою собственную, видимо, оно тоже повреждено. Снейп, переведя дыхание и свирепо прошипев: «Блэк — ублюдок», — опять продолжает самостоятельное лечение. А я погружаюсь в пучину злости, отчаяния и желания отомстить, которые бушуют в его душе.

Как картинки в калейдоскопе, передо мной мелькают школьные годы Снейпа — я замечаю на некоторых из них маму, отца и Сириуса. Но не это оставляет жгучий болезненный след в моей душе, а неизбывная тоска молодого Снейпа и его жажда вырваться из порочного круга, где ты — ничто, невесомая пылинка, которую безжалостно несет ветром. Стена непонимания и постоянные затрещины от судьбы, отчаянное желание вернуть дружбу единственного человека, который был к тебе добр, и горечь осознания невозможности направить время вспять. Боль, надежда, злость, любовь, ненависть, гордость, мстительность, радость, уверенность, тоска — все это смешалось в чудовищном коктейле, заставляя меня прожить все эти невзгоды, успехи, неудачи, взлеты и падения вместе со Снейпом. Я — словно его отражение, связанное эмоционально с ним самим, которое невидимо сопровождает его повсюду.

… Мне казалось — я не выдержу шквала его эмоций, рвущих меня на куски, но я ошибался. Я все выдержал. Выдержал, чтобы увидеть, прожить то, о чем не смогу забыть и на своем смертном одре. Я видел, как Снейп получил метку от Волдеморта, я видел, как он валялся в ногах у Дамблдора, вымаливая у него жизнь моей матери, я видел, что он сделал с собой, чтобы исправить, чтобы искупить, чтобы не потерять себя. Я видел, что он делал с прочими магами, как убивал одних и спасал других. Это было чудовищно и вместе с тем заслуживало преклонения. Страницы прожитой жизни Снейпа в книге судеб листались перед моим взором — я видел все без купюр и прикрас, я проживал все вместе с ним…

Трибуны квиддичного поля полны зрителей, а там, в вышине, я вижу себя-первокурсника, судорожно вцепившегося в метлу, норовисто взбрыкивающую подо мной. Снейп шепчет заклинание, стараясь усмирить помело, а заодно злится на МакГонагалл, которая, поправ все правила, добилась возможности ввести в состав факультетской квиддичной команды первокурсника. Я вместе со Снейпом чувствую ответственность за того Поттера, который изо всех сил цепляется за метлу, чтобы не упасть.

Я вижу Снейпа в больничном крыле, склонившимся надо мной — то ли спящим, то ли лежащим без сознания. Он твердо настроен сделать все, чтобы я быстрее поправился. Нет, Снейп не чувствует сопливой жалости, но он искренне желает уберечь меня от лишней боли — и не только физической.

А чуть позже я снова, как и три года назад, наблюдаю превращение Ремуса во время полнолуния и его драку с Сириусом в анимагической форме пса Бродяги.