Одиночество

Но в этот раз я чувствую то же, что и Снейп — его злость на предателя Блэка, сбежавшего из Азкабана, его ненависть к безответственному Люпину, забывшему выпить антиликантропное зелье в полнолуние. Его леденящий страх за нас — глупых подростков, влезших во все это, его ужас и гнев на меня, когда я побежал следом за Бродягой.

Я вижу, как Дамблдор заставляет его поклясться совершить ужасное злодеяние — убить. Убить его, Дамблдора. Я ощущаю, как шевелятся волосы на голове Снейпа, когда он дает эту клятву, а вместе с тем чувствую волну радостного облегчения, такую неуместную при этом. Я словно со стороны наблюдаю, как Снейп исполняет свое обещание — зеленый луч Авады бьет Дамблдора в грудь. Я помню это. Я видел это раньше, стоя на Астрономической башне в стороне под обездвиживающими чарами, наложенными на меня директором. Почему он не отпустил меня? Я ведь мог улететь на метле, чтобы не подвергаться опасности быть пойманным Пожирателями. Но Дамблдор предпочел заставить меня увидеть, как его будет убивать Снейп. Спектакль для Гарри Поттера, чтобы он был злее, чтобы видел, на какие жертвы идут ради победы над Волдемортом, чтобы не бросил великое дело Альбуса Дамблдора и довел его до конца. Только так я теперь могу понять эту рискованную жестокость по отношению ко мне. Дамблдор ведь знал, что я его искренне уважаю и преклоняюсь перед его гением. А он…

Передо мной мелькают еще несколько картинок, их хронология явно нарушена. Сначала я снова вижу Снейпа времен его учебы в Хогвартсе и сразу после этого его — бегущего с Астрономической башни, только что совершившего убийство директора. Теперь мне понятна его лютая ненависть ко мне после того, как я назвал его тогда трусом. Я вместе со Снейпом ненавижу себя за эти слова. Затем наблюдаю за ним, стоящим на коленях перед Волдемортом с покорно опущенной головой. А потом Снейп с глазами, полными боли и отчаянной тоски, о чем-то спорит с еще живым Дамблдором в директорском кабинете, и я вижу, как по комнате проносится патронус-лань. Тот самый, что привел меня к лесному озеру. Сумбурность картин, чувств и ощущений подсказывают мне, что своеобразная экскурсия в чужую жизнь заканчивается. Только я еще и понимаю, что никогда не смогу забыть ни мгновения из увиденного, потому что я не был праздным наблюдателем — я прожил эту чужую жизнь. Жизнь Снейпа.

Я будто зависаю в безвременье — я уже вроде и не в чужой жизни, но и в свою пока еще не вернулся. Перед глазами клубится странный то ли дым, то ли туман, пронзаемый разноцветными вспышками, похожими на молнии. А сердце и душа рвутся на части и, словно мозаика, складываются снова, только в них сейчас добавлено много новых кусочков — это чувства, ощущения и эмоции, которые прожиты мной в чужой жизни. Теперь это и мой груз, моя память, моя боль. Постепенно восприятие начинает меняться, и я почти в полной мере осознаю, что только что произошло. Я уже могу посмотреть на все со стороны… Со своей стороны. Я уже полон собственными эмоциями, не Снейпа, и меня захлестывают горечь и страх, восхищение и сочувствие, боль и… Ужас. Ужас, когда я понимаю, что с нашими жизнями сделал Дамблдор. Туман рассеивается, и я вижу глаза Снейпа, в которых всего на миг отражается мой ужас, а затем его губы начинают презрительно кривиться. А я задыхаюсь от боли, от чувства, что меня предали. Дамблдор… Как он мог? Вся моя жизнь была им распланирована по пунктам, он уверенной рукой вел меня от одной встречи с очередным воплощением Волдеморта к другой. Квиррелл, дневник, Отдел тайн. Всеобщее благо не предусматривало счастья для меня.

— Все обман… Вся его забота — обман… — мои губы словно деревянные, еле шевелятся.

— Что, Поттер, довольны собой? Пошарили в голове убийцы вашего драгоценного Дамблдора? — слова Снейпа с трудом доходят до моего сознания, и я, как могу, превозмогая боль и шок, отвечаю ему:

— Он… Как он мог? Он специально… Там, на башне, он специально меня обездвижил, чтобы я увидел… Как? Зачем? Со мной… С вами… — захлебываюсь словами, эмоциями, слезами.

Я не выдерживаю тяжести открывшегося мне. Моя жизнь, его жизнь и, я уверен, еще десятки таких же, как мы… Все мы жили, исполняя волю Дамблдора и по его слову. Это, как удар под дых, сбивает меня с ног, и я валюсь на колени, продолжая тихо скулить от боли, рвущей на части мое одинокое сердце. Ничей… Никому… Незачем… Нет, мне сейчас не до пересмотра своего отношения к Снейпу, мне бы с самим собой разобраться. Пустота в моей душе, несмотря на прожитую еще одну жизнь, не становится меньше. Она, как губка, впитала в себя эмоции, пережитые мной за одно вечное мгновение. Мне даже на миг кажется, что я слышу холод, поселившийся в ней. Моему одиночеству теперь будет свежо — эта мысль, отдающая безумием, как ни странно, возвращает мне способность соображать.

— Прекратите убиваться, Поттер, — Снейп хватает меня за плечи и ставит на ноги.