Одиночество

Я попутно отмечаю, что у него сильные руки, но вернувшаяся способность анализировать обстановку заставляет меня на миг задуматься над тем, что он со мной сделает за то, что я прожил его жизнь, за то, что я знаю теперь его тайны, за то, что я видел его поражения? — У вас есть чем заняться, кроме этого, — слова Снейпа все еще с трудом пробиваются в мой разум, захваченный своими мыслями. Потянув слегка за цепочку медальона Слизерина, висящего у меня на шее, он уточняет: — Уничтожьте его.

Я стараюсь сдержать последние редкие всхлипы. Мне больше не хочется оплакивать ни свою одинокую жизнь, ни изломанную — Снейпа, ни смерть Дамблдора, до которого мне теперь не добраться, чтобы посмотреть ему в глаза и спросить — за что? Я сосредотачиваюсь на словах Снейпа. Крестраж. Я, не особо отдавая себе отчета в собственных действиях, вытягиваю медальон Слизерина, и он теперь висит поверх моей куртки. Снейп предлагает мне уничтожить крестраж. Интересуется, умею ли я обращаться с мечом. Странный, он же должен знать…

— Конечно. Я же василиска убил им, — напоминаю я Снейпу о том, как на втором курсе проткнул мечом Гриффиндора монстра из Тайной комнаты, напоив этот древний артефакт его ядовитой кровью.

Видимо, мой ответ не очень обнадеживает Снейпа, и он предлагает мне другой способ — плеснуть на медальон ядом василиска. Он поясняет мне, что после такого «купания» артефакт можно будет уничтожить любым разрушающим заклинанием. Я уже успокоился настолько, что начинаю неплохо соображать и даже предполагаю, что, видимо, защита сосуда для крестража разрушается под действием яда василиска, потому что прерываются ее связи с частицей души, заключенной в нем. Однако я не рискую проверять правильность своих выводов, спрашивая у Снейпа. Ведь он же должен знать? А должен ли? Разве он уничтожал крестражи? Откуда ему знать? Я, конечно, совсем недавно прожил его жизнь, но не могу вспомнить всего. Лишь некоторые картины впечатались в мою память яркими образами, они все еще стоят у меня перед глазами. И тут догадка, подобно пламени, опаляет мой мозг:

— Вы это делали? Дамбл… — имя застревает у меня в горле, и я поправляю себя: — Директор и вам рассказал про… — невольно прикасаюсь к медальону на своей шее. Вижу, как темнеет взгляд Снейпа. Не спрашивайте меня, я не смогу объяснить, почему мне так кажется, и как это у него получается. Но чернота его глаз становится еще гуще, непрогляднее, словно смотришь в котел с кипящей смолой.

— Рассказал. И снимите это с себя, в конце концов, — голос у Снейпа резкий, будто он с трудом сдерживает раздражение, но я в его взгляде вижу промелькнувший страх. Самый настоящий — животный, до дрожи, до остановки сердца. Лишь миг, но мне этого достаточно, чтобы не перечить. Я стягиваю цепочку через голову и зажимаю медальон в руке. Затем понимаю, что могу освободиться от необходимости уничтожать крестраж самостоятельно и протягиваю его Снейпу.

— Если вы уверены, что это так надежно… — я не боюсь, что он отнесет медальон Волдеморту. Я уже наверняка знаю, что он тоже жаждет его смерти. Тем временем в памяти постоянно всплывает последняя увиденная мной в его сознании картинка. Но я стараюсь сейчас не отвлекаться. Нужно убедиться, что крестраж уничтожен, потом можно будет подумать, что меня так не отпускает в том воспоминании. Снейп даже отступает на полшага, глядя на медальон в моей руке, как на ядовитую змею.

— Ну уж нет, Поттер. Дамблдор хотел, чтобы вы лично занялись этим благородным делом, вот и дерзайте, — он пихает мне в руку флакон с ядом. — Советую не мешкать, пока ваша подружка сюда не примчалась. Ей не стоит такое видеть, уж поверьте.

Его косвенная забота о Гермионе так непривычна, и тем сильнее она оказывает на меня влияние. Я перестаю думать о посторонних вещах и, оглядываясь по сторонам, быстро отыскиваю поблизости на берегу довольно большой валун, где и устраиваю медальон. Уже приготовившись лить на него яд василиска, который, по идее, должен находиться во флаконе, врученном мне Снейпом, на миг задумываюсь. Прихожу к выводу, что мне понадобится помощь Снейпа. Прошу его шандарахнуть заклинанием по медальону после того, как я искупаю тот под ядовитым душем, объясняя, что палочка Гермионы меня не очень хорошо слушается. Я даже не замечаю, что разговариваю так, словно рядом со мной Рон, а не Снейп, и он не задерживается с комментарием, желая напомнить мне об этом:

— Шандарахнуть бы вам по башке, Поттер, чтобы думали, о чем говорите, и были хоть на гран серьезнее, — его замечание совсем беззлобное, словно он устал. Он подтверждает, что справится с уничтожением медальона, после того как я убью часть души, заключенную в крестраже.

— Так вы переживаете за Вол… — стоит только мне начать произносить имя, как Снейп кидается ко мне и закрывает мой рот ладонью. Меня обливает холодом ужаса — я чуть не призвал сюда приспешников Волдеморта… Ведь его имя — табу, на нем специальные чары, помогающие отыскивать таких вот глупцов, каким чуть не стал я сам.