Фандом: Гарри Поттер. Гермиона собирается на хеллоуинский шабаш, но обстоятельства мешают её плану. А что, Мерлин дери, может быть хуже нарушенного плана?!
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 9596
И целеустремлённого. Такого, как она.
— Северус, делай со мной все что хочешь…
Её разрешение — признание, просьба, мольба — оказалось сродни заклятию подчинения: его глаза вспыхнули, а руки с силой провели по обнажённой коже, разгорячая ещё больше. Теперь он касался ее не сдерживаясь, оставляя следы, сжимая ладонями. Ещё секунда — и он войдет, перестанет дразнить, сделает ее своей ведьмой. Хотя бы на несколько мгновений, которыми покажется эта ночь…
— Грейнджер, где вы там? Не отставайте, я не собираюсь искать вас по всему лесу, когда вы заблудитесь!
Что? О нет, ну кто вмешивается со своими репликами на самом интересном месте!
— Я иду… сэр, — проворчала Гермиона, стараясь дышать как можно спокойнее.
Вот ведь приставучий! Дались ему эти ингредиенты. И ладно бы его собственные, так и ее наспех придуманные злонравные папоротники взволновали его до невозможности. Она только во вкус вошла на шабаше, как он потащил ее в лес — иначе ведь время сбора выйдет! Тьфу. И если кое-что она успела — покружиться в хороводах, покрасоваться в платье и шляпе от Твилфитт и Таттинг, выпить хеллоуинского дымящегося пунша — то последний пункт оставался катастрофически невыполненным.
Секс! Великолепный секс, который венчал ее великолепный план! О нем оставалось только мечтать, чем она вполне успешно занималась, выбрав объектом шагающего впереди наставника. Это оказалось очень волнующе — вот так думать о профессоре. Раньше ей бы и в голову не пришло… Кстати, а почему пришло сейчас? Аналитические способности Гермионы включились по первому требованию и заработали почти на полную катушку. Почти — потому что все-таки что-то мешало думать. Но что конкретно могло повлиять на ее восприятие? Внезапную влюбленность ни с того ни с сего она отмела, как и вероятное волшебное воздействие хеллоуинской луны, о котором так любили говорить в женских спальнях школы и университета. Остается пунш. Хм-м… Надо будет почитать о нем подробнее. Судя по вкусу и аромату, в него входят…
— Мисс Грейнджер, где ваши инструменты?
Да что за профессор, все время не дает додумать до конца!
— Какие, сэр? — ляпнула она, внезапно залюбовавшись на его подсвеченный луной профиль. Подстричь бы профессора покороче, был бы совсем как римский император. А она бы стала его Клеопатрой, м-м-м…
— А чем вы собирались выкапывать корни злонравных папоротников? — гнул свое наставник.
— Я… собиралась… — как же хочется сказать, что она собиралась делать совсем другое! — Трансфигурировать инструменты, вот.
Профессор недовольно зыркнул своими черными (такими блестящими и загадочными сегодня!) глазищами.
— С вас эссе по инструментам для сбора ингредиентов, Грейнджер.
Нет, он определенно интереснее, когда молчит!
— Можете сегодня воспользоваться моим набором, ради праздника, так сказать, — милостиво разрешил он и вытащил из кармана лопатку наподобие саперской. — Приступайте.
Никогда еще она так хорошо не понимала Лаванду, однажды попавшую на отработку к Филчу в новой мантии. Вроде бы и делать нужно, что говорят, но и наряд жаль почти до слез. Гермиона аккуратно подцепила прелую лесную землю под широкими листьями. Раз, другой, теперь сделать углубления вокруг куста, чтобы осторожно вытянуть его вместе с корнями. Перед глазами сама собой встала иллюстрация из учебника. Главное, не копать слишком глубоко и близко к корням, чтобы…
— И-и-и-и-и! — завизжала она скорее от неожиданности, чем от боли, когда по ноге резко хлестнуло узкое черное щупальце, и тут же почувствовала, как ее отшвырнули в сторону, болезненно сжав талию.
Она выхватила палочку, чтобы испепелить к чертовой матери мерзкие корни. Дотла! Если они подползут к ней снова, она за себя не отвечает! И плевать, что скажет на это Снейп!
Ее затрясло, голова резко мотнулась назад. Что происходит?!
— Грейнджер! Грейнджер!
Ох-х, это наставник!
— Вы сколько пунша выпили, Грейнджер? — ласково-устрашающе спросил он, когда Гермиона сконцентрировала взгляд, постепенно стающий осмысленным.
— Дв-ва кубка, к-кажется. Но п-причем здесь пунш? Он же почти не… — Гермиона потерла глаза, стараясь стоять ровно и не подпускать к себе накатывающую волну стыда. Да она никогда в жизни не напивалась!
Шабаш и немного хеллоуинского пунша
Он провел кончиками пальцев по ее мерцающей в свете луны коже. По щеке, по шее, по груди в вырезе платья… Она не удержалась от глубокого вздоха — как сладко, как жарко! И как мало! Прикрыв глаза, она придвинулась к нему вплотную и в предвкушении облизнула губы. Этого было достаточно, чтобы он увлек ее на мягкие папоротники, целуя и продолжая легко касаться. Слишком легко! Она повела плечами, избавляясь от платья и уже откровенно застонала — октябрьский воздух холодил кожу, составляя дивный контраст с его горячими пальцами и губами.— Северус, делай со мной все что хочешь…
Её разрешение — признание, просьба, мольба — оказалось сродни заклятию подчинения: его глаза вспыхнули, а руки с силой провели по обнажённой коже, разгорячая ещё больше. Теперь он касался ее не сдерживаясь, оставляя следы, сжимая ладонями. Ещё секунда — и он войдет, перестанет дразнить, сделает ее своей ведьмой. Хотя бы на несколько мгновений, которыми покажется эта ночь…
— Грейнджер, где вы там? Не отставайте, я не собираюсь искать вас по всему лесу, когда вы заблудитесь!
Что? О нет, ну кто вмешивается со своими репликами на самом интересном месте!
— Я иду… сэр, — проворчала Гермиона, стараясь дышать как можно спокойнее.
Вот ведь приставучий! Дались ему эти ингредиенты. И ладно бы его собственные, так и ее наспех придуманные злонравные папоротники взволновали его до невозможности. Она только во вкус вошла на шабаше, как он потащил ее в лес — иначе ведь время сбора выйдет! Тьфу. И если кое-что она успела — покружиться в хороводах, покрасоваться в платье и шляпе от Твилфитт и Таттинг, выпить хеллоуинского дымящегося пунша — то последний пункт оставался катастрофически невыполненным.
Секс! Великолепный секс, который венчал ее великолепный план! О нем оставалось только мечтать, чем она вполне успешно занималась, выбрав объектом шагающего впереди наставника. Это оказалось очень волнующе — вот так думать о профессоре. Раньше ей бы и в голову не пришло… Кстати, а почему пришло сейчас? Аналитические способности Гермионы включились по первому требованию и заработали почти на полную катушку. Почти — потому что все-таки что-то мешало думать. Но что конкретно могло повлиять на ее восприятие? Внезапную влюбленность ни с того ни с сего она отмела, как и вероятное волшебное воздействие хеллоуинской луны, о котором так любили говорить в женских спальнях школы и университета. Остается пунш. Хм-м… Надо будет почитать о нем подробнее. Судя по вкусу и аромату, в него входят…
— Мисс Грейнджер, где ваши инструменты?
Да что за профессор, все время не дает додумать до конца!
— Какие, сэр? — ляпнула она, внезапно залюбовавшись на его подсвеченный луной профиль. Подстричь бы профессора покороче, был бы совсем как римский император. А она бы стала его Клеопатрой, м-м-м…
— А чем вы собирались выкапывать корни злонравных папоротников? — гнул свое наставник.
— Я… собиралась… — как же хочется сказать, что она собиралась делать совсем другое! — Трансфигурировать инструменты, вот.
Профессор недовольно зыркнул своими черными (такими блестящими и загадочными сегодня!) глазищами.
— С вас эссе по инструментам для сбора ингредиентов, Грейнджер.
Нет, он определенно интереснее, когда молчит!
— Можете сегодня воспользоваться моим набором, ради праздника, так сказать, — милостиво разрешил он и вытащил из кармана лопатку наподобие саперской. — Приступайте.
Никогда еще она так хорошо не понимала Лаванду, однажды попавшую на отработку к Филчу в новой мантии. Вроде бы и делать нужно, что говорят, но и наряд жаль почти до слез. Гермиона аккуратно подцепила прелую лесную землю под широкими листьями. Раз, другой, теперь сделать углубления вокруг куста, чтобы осторожно вытянуть его вместе с корнями. Перед глазами сама собой встала иллюстрация из учебника. Главное, не копать слишком глубоко и близко к корням, чтобы…
— И-и-и-и-и! — завизжала она скорее от неожиданности, чем от боли, когда по ноге резко хлестнуло узкое черное щупальце, и тут же почувствовала, как ее отшвырнули в сторону, болезненно сжав талию.
Она выхватила палочку, чтобы испепелить к чертовой матери мерзкие корни. Дотла! Если они подползут к ней снова, она за себя не отвечает! И плевать, что скажет на это Снейп!
Ее затрясло, голова резко мотнулась назад. Что происходит?!
— Грейнджер! Грейнджер!
Ох-х, это наставник!
— Вы сколько пунша выпили, Грейнджер? — ласково-устрашающе спросил он, когда Гермиона сконцентрировала взгляд, постепенно стающий осмысленным.
— Дв-ва кубка, к-кажется. Но п-причем здесь пунш? Он же почти не… — Гермиона потерла глаза, стараясь стоять ровно и не подпускать к себе накатывающую волну стыда. Да она никогда в жизни не напивалась!
Страница 2 из 3
