Фандом: Гарри Поттер. Гермиона собирается на хеллоуинский шабаш, но обстоятельства мешают её плану. А что, Мерлин дери, может быть хуже нарушенного плана?!
Добавить в моё избранное
9 мин, 18 сек 9599
Неужели это вот так и бывает?
— Дымящийся пунш раскрепощает, слышали такое?
— Д-да, но я читала, что от него не пьянеют, — ей очень хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы заплакать.
— А разве вы пьяны?
— Нет? Я не знаю… А что тогда со мной? — она понимала, что все это звучит глупо и опять по-лавандовски, но во-первых, и так уже стыдно дальше некуда, а во-вторых, выяснить-то нужно, отчего она вдруг лишилась своей обычной адекватности.
Профессор удивленно всмотрелся в ее лицо (придвинувшись так непозволительно близко!), похмыкал (вот без этого можно было и обойтись) и все-таки пояснил:
— Хеллоуинский дымящийся пунш, как написано о нем в труде Либациуса Бораго, снимает верхний слой цивилизованности. Он не заставляет, конечно, брать в руки палки и создавать свое племя, но довольно заметно повышает долю подсознания в нашем восприятии реальности. Оголяет и усиливает некоторые первобытные инстинкты, так сказать. Например, все страхи становятся страшнее. Вы вот едва не потеряли сознание от обычных корней злонравного папоротника. Отвратительно для будущего зельевара, кстати, — он недовольно изогнул губы (такие волнующие и сексуальные!) — Если уж выпили два кубка, не надо было идти в лес, остались бы на шабаше. Возможно, еще пара глотков, и вы бы удовлетворили какие-нибудь куда более приятные инстинкты.
Он ухмыльнулся так гадко, что Гермиона только жутчайшим усилием воли не подняла руку и не влепила ему пощечину. Наставник, все же, каким бы он ни был. Она лишь хмуро проворчала:
— Можно подумать, у меня был выбор. Вы просто сказали мне идти за вами, чтобы копать ингредиенты.
И сразу же пожалела о своих словах. Потому что, во-первых, она напросилась с профессором на шабаш якобы именно для выкапывания этих проклятых корней, а во-вторых, тот, кто так небрежно отзывается об ингредиентах, имеет реальные шансы перестать быть учеником профессора Снейпа. Гермиона даже взмокла от последней мысли.
— Сэр, то есть, я…
— Вот так вот бывает, когда старательная студентка увлекается пуншем, — перебил ее профессор, изобразив гротескную печаль. — А на самом деле ее интересует совсем другое…
Он отступил в сторону и несколькими взмахами палочки собрал все еще извивающиеся корни в мешок.
— И хватит бормотать оправдания, Грейнджер. За ваше сегодняшнее поведение санкций не будет, но если нечто подобное повторится… — он многозначительно замолчал, развернулся, чудом не зацепив кусты широкой мантией, и зашагал в темноту, едва кивнув — мол, иди за мной да помалкивай.
Довольно оскорбительно и неприятно… хотя с его собственной точки зрения он наверняка был потрясающе великодушен. Впору говорить спасибо! Она скривилась не хуже самого профессора. Ну вот, все как всегда у Гермионы Грейнджер: из учеников не отчислили, ценный ингредиент на руках, даже повеселиться немного удалось, пока не отозвали на серьезное дело. А великолепного секса нет как нет!
— Дымящийся пунш раскрепощает, слышали такое?
— Д-да, но я читала, что от него не пьянеют, — ей очень хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы заплакать.
— А разве вы пьяны?
— Нет? Я не знаю… А что тогда со мной? — она понимала, что все это звучит глупо и опять по-лавандовски, но во-первых, и так уже стыдно дальше некуда, а во-вторых, выяснить-то нужно, отчего она вдруг лишилась своей обычной адекватности.
Профессор удивленно всмотрелся в ее лицо (придвинувшись так непозволительно близко!), похмыкал (вот без этого можно было и обойтись) и все-таки пояснил:
— Хеллоуинский дымящийся пунш, как написано о нем в труде Либациуса Бораго, снимает верхний слой цивилизованности. Он не заставляет, конечно, брать в руки палки и создавать свое племя, но довольно заметно повышает долю подсознания в нашем восприятии реальности. Оголяет и усиливает некоторые первобытные инстинкты, так сказать. Например, все страхи становятся страшнее. Вы вот едва не потеряли сознание от обычных корней злонравного папоротника. Отвратительно для будущего зельевара, кстати, — он недовольно изогнул губы (такие волнующие и сексуальные!) — Если уж выпили два кубка, не надо было идти в лес, остались бы на шабаше. Возможно, еще пара глотков, и вы бы удовлетворили какие-нибудь куда более приятные инстинкты.
Он ухмыльнулся так гадко, что Гермиона только жутчайшим усилием воли не подняла руку и не влепила ему пощечину. Наставник, все же, каким бы он ни был. Она лишь хмуро проворчала:
— Можно подумать, у меня был выбор. Вы просто сказали мне идти за вами, чтобы копать ингредиенты.
И сразу же пожалела о своих словах. Потому что, во-первых, она напросилась с профессором на шабаш якобы именно для выкапывания этих проклятых корней, а во-вторых, тот, кто так небрежно отзывается об ингредиентах, имеет реальные шансы перестать быть учеником профессора Снейпа. Гермиона даже взмокла от последней мысли.
— Сэр, то есть, я…
— Вот так вот бывает, когда старательная студентка увлекается пуншем, — перебил ее профессор, изобразив гротескную печаль. — А на самом деле ее интересует совсем другое…
Он отступил в сторону и несколькими взмахами палочки собрал все еще извивающиеся корни в мешок.
— И хватит бормотать оправдания, Грейнджер. За ваше сегодняшнее поведение санкций не будет, но если нечто подобное повторится… — он многозначительно замолчал, развернулся, чудом не зацепив кусты широкой мантией, и зашагал в темноту, едва кивнув — мол, иди за мной да помалкивай.
Довольно оскорбительно и неприятно… хотя с его собственной точки зрения он наверняка был потрясающе великодушен. Впору говорить спасибо! Она скривилась не хуже самого профессора. Ну вот, все как всегда у Гермионы Грейнджер: из учеников не отчислили, ценный ингредиент на руках, даже повеселиться немного удалось, пока не отозвали на серьезное дело. А великолепного секса нет как нет!
Страница 3 из 3
