Фандом: Хроники Нарнии. Сьюзен не случайно осталась в нашем мире, когда все ее родные погибли. У нее была миссия по спасению Нарнии.
Добавить в моё избранное
13 мин, 21 сек 8051
Но все же ноги Сьюзен инстинктивно понесли ее обратно: она попятилась и наткнулась спиной на пушистый мех шуб.
Путь назад был совсем близко. Но в этот момент Сьюзен остановила одна мысль. Точнее, две мысли. Одна была о том, что ее жизнь — очень скучная и размеренная, как школьное расписание, и может быть, ей больше никогда не выпадет шанса попасть в Нарнию. А вторая… Вторая была о том, что она, Сьюзен, ничем не хуже очаровашки Лу, которую все так любят. Почему Нарния должна оставаться единоличной собственностью Лу? Сьюзен тоже достойна того, чтобы побывать в этой стране! Она тоже хочет увидеть фавна!
И Сьюзен решительно развернулась к шубам, которых почти не было видно, но можно было нащупать. Она вцепилась наугад в одну и потянула. Шуба легко сползла с плечиков, и Сьюзен сочла это хорошим знаком. Нарния готова принять ее!
Вытащив свою добычу на свет божий — то есть, в густой кустарник, скупо освещенный тусклой зимней зарей, Сьюзен задохнулась от восхищения. Шуба была просто шикарной! Светлый мех ласкал ладони. Сьюзен попыталась вспомнить, как называется такой мех. Песец, кажется… Сердце кольнула зависть к той, кому принадлежит эта вещь. Точнее, принадлежала, ведь сейчас в семье профессора не было женщин — он был абсолютно одиноким.
Надев шубу, Сьюзен сразу ощутила себя более уверенно. Словно она взрослая и очень красивая. Она храбро двинулась вперед, раздвигая кусты — впереди виднелась заснеженная поляна. Но прошла совсем немного и вскоре резко остановилась, потому что услышала звон колокольчиков.
Вот тут-то Сьюзен и поняла, что не готова к встрече с местными обитателями. Даже если это тот самый добрый фавн Тамнус, о котором говорила Люси. Кстати, сестра не упоминала о том, что у фавна есть собственный экипаж, да еще и с колокольцами. Сьюзен плюхнулась в снег посреди кустарника раньше, чем осознала свое намерение спрятаться. Она даже успела порадоваться тому, что по счастливой случайности вытянула из шкафа именно светлую шубу — такую меньше заметно на снегу… А потом ей стало уже не до шубы.
На поляну вылетели сани. Их резво тянула пара северных оленей. Рога у оленей были позолочены, упряжь с колокольцами — ярко-красная. Санями правил толстый гном с длиннющей белой бородой, в шубе из шкуры белого медведя и в красном колпаке с золотой кисточкой. «Какая дикая пародия на Санту»… — пронеслось в голове у Сьюзен. Но потом она глянула на ту, которая восседала в санях — и начисто забыла про ее спутника.
Эта женщина была очень красивой. У нее было белое, как снег, лицо, алые губы и густые черные волосы, на которых так красиво смотрелась ажурная золотая корона. Даже когда она сидела, было видно, какая она высокая.
— Стой! — крикнула дама.
Гном натянул вожжи. Олени встали на дыбы, и сани резко остановились — как раз под фонарным столбом на краю поляны. Сьюзен его только что заметила. То есть, она увидела его сразу, как только приблизилась к поляне, но не усмотрела в нем ничего необычного. И только сейчас до нее дошло, что фонарный столб посреди леса — это как-то странно. Но эта запоздалая мысль робко теснилась на задворках ее сознания, потому что на первом плане во весь голос кричала другая мысль: «Неужели эта женщина меня заметила?» Девочка даже дышать перестала от страха.
Но даме в санях было явно не до Сьюзен. Она распахнула свой длинный плащ, отороченный белым мехом, расправила блестящие складки пышного платья и тяжелым взглядом уставилась на гнома, который медленно слезал с передка саней. Сьюзен, еще до конца не налюбовавшись ее красивым лицом, жадно разглядывала пушистый мех ее плаща, ее платье из очень дорогой и роскошной, но какой-то старомодной ткани — такие можно увидеть в музеях, ее башмаки на высоких каблуках, усыпанные золотистыми и серебристыми блестками…
Утреннее зимнее небо было свинцово-хмурым, но сцена под фонарем была прекрасно освещена. Темные ели по бокам смотрелись как кулисы. В прошлом году родители водили Питера и Сьюзен на «Риголетто». Гном-возница чем-то напомнил Сьюзен старого шута из той оперы, а дама в санях — красавицу Джильду.
Но то, что произошло далее, мало походило на сцену из оперы. Оставив кнут на передке саней и сбросив туда же шубу, гном подошел к своей госпоже. Та сделала короткий знак рукой — и гном взобрался в сани, очутившись у ее ног. Дама, криво улыбнувшись, обеими руками подхватила подол своего длинного пышного платья и вдруг одним резким движением задрала его. Под ним не оказалось ни нижних юбок, ни белья — ничего. Голые колени ее были широко раздвинуты.
Сьюзен словно ударили под дых. Она не отрываясь глядела, как гном возится с застежкой своих красных штанов с золотым галуном, как он пристраивается между ног своей госпожи и затем совершает ритмичные движения там, полускрытый блестящими складками ее одежды. Белизна стройных ног дамы контрастировала с алым нарядом гнома. И Сьюзен вдруг отчего-то показалось, что эти двое поменялись ролями: теперь он был господином, а она — служанкой…
Путь назад был совсем близко. Но в этот момент Сьюзен остановила одна мысль. Точнее, две мысли. Одна была о том, что ее жизнь — очень скучная и размеренная, как школьное расписание, и может быть, ей больше никогда не выпадет шанса попасть в Нарнию. А вторая… Вторая была о том, что она, Сьюзен, ничем не хуже очаровашки Лу, которую все так любят. Почему Нарния должна оставаться единоличной собственностью Лу? Сьюзен тоже достойна того, чтобы побывать в этой стране! Она тоже хочет увидеть фавна!
И Сьюзен решительно развернулась к шубам, которых почти не было видно, но можно было нащупать. Она вцепилась наугад в одну и потянула. Шуба легко сползла с плечиков, и Сьюзен сочла это хорошим знаком. Нарния готова принять ее!
Вытащив свою добычу на свет божий — то есть, в густой кустарник, скупо освещенный тусклой зимней зарей, Сьюзен задохнулась от восхищения. Шуба была просто шикарной! Светлый мех ласкал ладони. Сьюзен попыталась вспомнить, как называется такой мех. Песец, кажется… Сердце кольнула зависть к той, кому принадлежит эта вещь. Точнее, принадлежала, ведь сейчас в семье профессора не было женщин — он был абсолютно одиноким.
Надев шубу, Сьюзен сразу ощутила себя более уверенно. Словно она взрослая и очень красивая. Она храбро двинулась вперед, раздвигая кусты — впереди виднелась заснеженная поляна. Но прошла совсем немного и вскоре резко остановилась, потому что услышала звон колокольчиков.
Вот тут-то Сьюзен и поняла, что не готова к встрече с местными обитателями. Даже если это тот самый добрый фавн Тамнус, о котором говорила Люси. Кстати, сестра не упоминала о том, что у фавна есть собственный экипаж, да еще и с колокольцами. Сьюзен плюхнулась в снег посреди кустарника раньше, чем осознала свое намерение спрятаться. Она даже успела порадоваться тому, что по счастливой случайности вытянула из шкафа именно светлую шубу — такую меньше заметно на снегу… А потом ей стало уже не до шубы.
На поляну вылетели сани. Их резво тянула пара северных оленей. Рога у оленей были позолочены, упряжь с колокольцами — ярко-красная. Санями правил толстый гном с длиннющей белой бородой, в шубе из шкуры белого медведя и в красном колпаке с золотой кисточкой. «Какая дикая пародия на Санту»… — пронеслось в голове у Сьюзен. Но потом она глянула на ту, которая восседала в санях — и начисто забыла про ее спутника.
Эта женщина была очень красивой. У нее было белое, как снег, лицо, алые губы и густые черные волосы, на которых так красиво смотрелась ажурная золотая корона. Даже когда она сидела, было видно, какая она высокая.
— Стой! — крикнула дама.
Гном натянул вожжи. Олени встали на дыбы, и сани резко остановились — как раз под фонарным столбом на краю поляны. Сьюзен его только что заметила. То есть, она увидела его сразу, как только приблизилась к поляне, но не усмотрела в нем ничего необычного. И только сейчас до нее дошло, что фонарный столб посреди леса — это как-то странно. Но эта запоздалая мысль робко теснилась на задворках ее сознания, потому что на первом плане во весь голос кричала другая мысль: «Неужели эта женщина меня заметила?» Девочка даже дышать перестала от страха.
Но даме в санях было явно не до Сьюзен. Она распахнула свой длинный плащ, отороченный белым мехом, расправила блестящие складки пышного платья и тяжелым взглядом уставилась на гнома, который медленно слезал с передка саней. Сьюзен, еще до конца не налюбовавшись ее красивым лицом, жадно разглядывала пушистый мех ее плаща, ее платье из очень дорогой и роскошной, но какой-то старомодной ткани — такие можно увидеть в музеях, ее башмаки на высоких каблуках, усыпанные золотистыми и серебристыми блестками…
Утреннее зимнее небо было свинцово-хмурым, но сцена под фонарем была прекрасно освещена. Темные ели по бокам смотрелись как кулисы. В прошлом году родители водили Питера и Сьюзен на «Риголетто». Гном-возница чем-то напомнил Сьюзен старого шута из той оперы, а дама в санях — красавицу Джильду.
Но то, что произошло далее, мало походило на сцену из оперы. Оставив кнут на передке саней и сбросив туда же шубу, гном подошел к своей госпоже. Та сделала короткий знак рукой — и гном взобрался в сани, очутившись у ее ног. Дама, криво улыбнувшись, обеими руками подхватила подол своего длинного пышного платья и вдруг одним резким движением задрала его. Под ним не оказалось ни нижних юбок, ни белья — ничего. Голые колени ее были широко раздвинуты.
Сьюзен словно ударили под дых. Она не отрываясь глядела, как гном возится с застежкой своих красных штанов с золотым галуном, как он пристраивается между ног своей госпожи и затем совершает ритмичные движения там, полускрытый блестящими складками ее одежды. Белизна стройных ног дамы контрастировала с алым нарядом гнома. И Сьюзен вдруг отчего-то показалось, что эти двое поменялись ролями: теперь он был господином, а она — служанкой…
Страница 2 из 4
