Фандом: Гарри Поттер. «Я расскажу вам историю ненависти и любви. С чего она началась и чем закончилась. Вероятно, мои друзья скажут, что я сошел с ума, но мне, пожалуй, все равно».
Добавить в моё избранное
49 мин, 44 сек 2181
— У отца, кроме меня, никого не осталось. Да и вообще, Поттер! Кто я такой, чтобы осуждать его?! Я подозреваю, он большую часть жизни любил крестного. Я однажды набрался храбрости и спросил его… Давно. Лет пять назад. Он, разумеется, не ответил. Точнее, сказал ледяным тоном, чтобы я не лез куда не просят. Так что я как бы и знал. Просто старался делать вид, что ничего не происходит. Держать лицо! Этому они меня отлично научили! Родители… Благодаря им я стал чемпионом в умении никому не показывать своих истинных чувств! Я весь насквозь пропитан фальшью. Может, поэтому меня всегда тянуло к тебе. С тобой не нужно притворяться! Ты настоящий, Поттер!
Обычно он называет меня по фамилии и только в самые интимные моменты, уже дурея от надвигающегося оргазма, вцепляясь в мои плечи и оплетая меня ногами, так что мы становимся единым целым, начинает выстанывать мое имя…
Я обхватываю лицо Драко ладонями, целую, а потом укладываю его голову к себе на колени, перебирая пальцами платиновый шелк волос.
— Ничего не бойся. Мы справимся. Придется, конечно, попотеть в Аврорате, но Снейпа и твоего отца оправдают. Не представляешь, каким настойчивым я умею быть!
Я продолжаю гладить его волосы, и постепенно нас охватывает возбуждение. Оно разрастается как снежный ком, и в конце концов от нашего расслабленно-пассивного настроения не остается и следа. Сплетясь телами, мы скатываемся с дивана. Последним осознанным движением я нашариваю палочку, и наша одежда мгновенно разлетается в разные стороны. Вероятно, я совершенно себя не контролирую. Волшебство выходит резким и сумбурным. Вещи едва не попадают в горящий камин, а призванная мной баночка смазки с тонким ароматом хвои (любимый запах Драко) бьет меня по лбу, но я не обращаю на это внимания. Я всецело и полностью занят Драко. И только им. Я целую его лицо: губы, скулы, крепко зажмуренные глаза. Я знаю, как он боится завтрашнего дня, и пытаюсь, как умею, прогнать или хотя бы ослабить этот страх. Не понимаю, откуда во мне столько нежности, но мне хочется ласкать каждый миллиметр его тела. Драко дрожит, тихо стонет и выгибается от удовольствия под моими руками. Я растягиваю его не слишком долго — у нас уже нет сил противиться обжигающим волнам желания. Миг — и он оказывается подо мной, а я — в нем. Горячий и тесный, он заставляет меня кричать при каждом движении. Теперь глаза его широко открыты, и он неотрывно и жадно смотрит на меня, как будто я — самое бесценное его сокровище. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», — почему-то всплывает в памяти.
— Поттер… я… тебя… люблю, — выдыхает он в такт фрикциям, а в следующее мгновение мы уже перестаем осознавать что-либо, полностью растворившись друг в друге. Это даже не волна. Это — настоящее цунами. И оно уносит нас обоих всё дальше и дальше от реальности…
Время — очень странная штука. То оно ползет, точно флоббер-червь, то мчится со скоростью бешеного гиппогрифа.
Четырнадцатого февраля тысяча девятьсот девяносто девятого года в Малфой-мэноре, приведенном в порядок небольшой армией домовых эльфов, часть из которых любезно согласились прибыть из Хогвартса, проводится церемония бракосочетания мистера Люциуса Малфоя и мистера Северуса Снейпа.
Я неимоверно счастлив, что мне удалось все задуманное и отца Драко освободили, правда, со строгим ограничением, наложенным на его волшебную палочку сроком на три года, а моего бывшего профессора зельеварения оправдали и даже наградили орденом Мерлина.
Теперь их свяжет не только многолетняя сердечная привязанность, но и нерасторжимый магический брак.
Признаться, нам с Драко пришлось немало попотеть и поволноваться, устраивая торжественный прием в честь такого знаменательного события. И если Люциус, все еще пребывавший в некотором шоке после многомесячного заключения и (как я могу лишь предполагать) окончательного примирения со Снейпом, дал полный карт-бланш на все наши действия, то с Северусом подобный номер, естественно, не прошел. Он вмешивался во все: от количества разосланных приглашений, которое мы сократили чуть ли не в пять раз, до высоты и окружности свадебного торта. Язвой был — язвой и остался, несмотря на светящиеся непривычным для него (как и для всех нас) счастьем глаза.
Для меня самым большим и невероятно приятным сюрпризом стала записка от Гермионы, полученная за неделю до планируемого торжества. Она искренне желала профессору Снейпу всего наилучшего и спрашивала, не буду ли я против, если они с Роном придут на свадьбу. Вполне возможно, это первый кирпичик, заложенный в фундамент наших новых отношений.
Мы с Драко стоим возле накрытого для фуршета стола. Он украдкой посматривает в сторону отца, который держит Северуса за руку и даже не пытается скрыть за своим фирменным лоском холодного чопорного аристократа сумасшедшего восторга от обладания любимым мужчиной.
— Отец, по-моему, совершенно счастлив. Я никогда прежде не видел его таким!
Обычно он называет меня по фамилии и только в самые интимные моменты, уже дурея от надвигающегося оргазма, вцепляясь в мои плечи и оплетая меня ногами, так что мы становимся единым целым, начинает выстанывать мое имя…
Я обхватываю лицо Драко ладонями, целую, а потом укладываю его голову к себе на колени, перебирая пальцами платиновый шелк волос.
— Ничего не бойся. Мы справимся. Придется, конечно, попотеть в Аврорате, но Снейпа и твоего отца оправдают. Не представляешь, каким настойчивым я умею быть!
Я продолжаю гладить его волосы, и постепенно нас охватывает возбуждение. Оно разрастается как снежный ком, и в конце концов от нашего расслабленно-пассивного настроения не остается и следа. Сплетясь телами, мы скатываемся с дивана. Последним осознанным движением я нашариваю палочку, и наша одежда мгновенно разлетается в разные стороны. Вероятно, я совершенно себя не контролирую. Волшебство выходит резким и сумбурным. Вещи едва не попадают в горящий камин, а призванная мной баночка смазки с тонким ароматом хвои (любимый запах Драко) бьет меня по лбу, но я не обращаю на это внимания. Я всецело и полностью занят Драко. И только им. Я целую его лицо: губы, скулы, крепко зажмуренные глаза. Я знаю, как он боится завтрашнего дня, и пытаюсь, как умею, прогнать или хотя бы ослабить этот страх. Не понимаю, откуда во мне столько нежности, но мне хочется ласкать каждый миллиметр его тела. Драко дрожит, тихо стонет и выгибается от удовольствия под моими руками. Я растягиваю его не слишком долго — у нас уже нет сил противиться обжигающим волнам желания. Миг — и он оказывается подо мной, а я — в нем. Горячий и тесный, он заставляет меня кричать при каждом движении. Теперь глаза его широко открыты, и он неотрывно и жадно смотрит на меня, как будто я — самое бесценное его сокровище. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», — почему-то всплывает в памяти.
— Поттер… я… тебя… люблю, — выдыхает он в такт фрикциям, а в следующее мгновение мы уже перестаем осознавать что-либо, полностью растворившись друг в друге. Это даже не волна. Это — настоящее цунами. И оно уносит нас обоих всё дальше и дальше от реальности…
Время — очень странная штука. То оно ползет, точно флоббер-червь, то мчится со скоростью бешеного гиппогрифа.
Четырнадцатого февраля тысяча девятьсот девяносто девятого года в Малфой-мэноре, приведенном в порядок небольшой армией домовых эльфов, часть из которых любезно согласились прибыть из Хогвартса, проводится церемония бракосочетания мистера Люциуса Малфоя и мистера Северуса Снейпа.
Я неимоверно счастлив, что мне удалось все задуманное и отца Драко освободили, правда, со строгим ограничением, наложенным на его волшебную палочку сроком на три года, а моего бывшего профессора зельеварения оправдали и даже наградили орденом Мерлина.
Теперь их свяжет не только многолетняя сердечная привязанность, но и нерасторжимый магический брак.
Признаться, нам с Драко пришлось немало попотеть и поволноваться, устраивая торжественный прием в честь такого знаменательного события. И если Люциус, все еще пребывавший в некотором шоке после многомесячного заключения и (как я могу лишь предполагать) окончательного примирения со Снейпом, дал полный карт-бланш на все наши действия, то с Северусом подобный номер, естественно, не прошел. Он вмешивался во все: от количества разосланных приглашений, которое мы сократили чуть ли не в пять раз, до высоты и окружности свадебного торта. Язвой был — язвой и остался, несмотря на светящиеся непривычным для него (как и для всех нас) счастьем глаза.
Для меня самым большим и невероятно приятным сюрпризом стала записка от Гермионы, полученная за неделю до планируемого торжества. Она искренне желала профессору Снейпу всего наилучшего и спрашивала, не буду ли я против, если они с Роном придут на свадьбу. Вполне возможно, это первый кирпичик, заложенный в фундамент наших новых отношений.
Мы с Драко стоим возле накрытого для фуршета стола. Он украдкой посматривает в сторону отца, который держит Северуса за руку и даже не пытается скрыть за своим фирменным лоском холодного чопорного аристократа сумасшедшего восторга от обладания любимым мужчиной.
— Отец, по-моему, совершенно счастлив. Я никогда прежде не видел его таким!
Страница 13 из 14
