Фандом: Гарри Поттер. «Я расскажу вам историю ненависти и любви. С чего она началась и чем закончилась. Вероятно, мои друзья скажут, что я сошел с ума, но мне, пожалуй, все равно».
Добавить в моё избранное
49 мин, 44 сек 2166
Мне казалось, что это моя душа корчится в предсмертной агонии на мокром полу в мужском туалете. Если бы я мог очутиться на месте Драко!
К моему великому облегчению, Плакса Миртл — привидение, облюбовавшее для своего посмертного существования туалеты и ванные комнаты Хогвартса — подняла крик и позвала профессора Снейпа. Если честно, увидев его, влетающего в дверь и бросающегося к распростертому на полу Драко, я впервые в жизни едва не кинулся ему на шею. Драко, разумеется, был спасен, его страшные раны затянулись, а сам он в сопровождении своего декана отправился в больничное крыло. А я… Я получил наказание — отработки у Снейпа до конца учебного года. Не исключение из школы, не лишение свободы за попытку убийства, а всего лишь отработки! Иногда даже Северусу Снейпу удавалось меня удивить.
Той же ночью я, надев мантию-невидимку, тайком прокрался в больничное крыло. Малфой спал, разметав по подушке свои платиновые волосы, вот так же, как сейчас…
Я сидел возле его постели, и внезапно мне до одури захотелось попросить у него прощения. Я вдруг отчетливо понял, кем являлся тот таинственный ОН, который грозился убить Драко. Я не представлял себе, что Волдеморт мог поручить шестнадцатилетнему подростку, но Малфой явно пребывал в отчаянии. Пытаясь исполнить приказ Темного Лорда, он едва не убил двух своих сокурсников. Наверняка это было нечто трудновыполнимое или вовсе обреченное на провал. Может, Волдеморт таким образом просто мстил Малфоям за то, что Люциус облажался в Министерстве и упустил пророчество. А так все выходит складно и красиво: Драко принимает метку, вместо находящегося в Азкабане отца получает ответственное задание, терпит сокрушительное фиаско и в качестве наказания погибает от рук Темного Лорда. «Дешево и сердито», — как говаривал дядя Вернон.
Рукав пижамы Драко немного задрался вверх, и я отчетливо увидел край уродливой татуировки, которой Волдеморт клеймил своих слуг, как скот.
— Были бы мы друзьями, я сумел бы уберечь тебя от подобной судьбы! — вырвалось у меня против воли. Я говорил откровенную чушь: если Волдеморт пригрозил Малфою смертью или расправой над родителями, интересно, как бы я смог защитить его — даже будь он моим лучшим другом. — Прости, Драко!
Малфой заворочался во сне, и я поспешил ретироваться.
Можно ли испытывать влечение к человеку, которого недавно едва не убил? Или я просто гребаный извращенец? Я ненавидел себя за мысли о Драко, а не думать о нем не получалось. Теперь мне казалось, что я узнаю голос, шептавший мне во сне: «Расслабься, Поттер, доверься мне». А руки, дотрагивающиеся до меня и вызывающие сладкую дрожь во всем теле, определенно были теми самыми, на предплечье одной из которых я увидел несколько дней назад татуировку Пожирателя смерти.
Я сходил с ума от этих навязчивых снов. Если бы я мог, я бы наорал на того, несуществующего Малфоя: «Вон из моей головы!» Мне вполне хватало там Волдеморта! Я чувствовал себя несчастным и одиноким. В это же время мы с Джинни окончательно расстались. Видимо, она сама поняла, что я… другой. И не стала устраивать истерик, хоть и утверждала, что любила меня с раннего детства. Может, нам даже удастся остаться друзьями. А вот Рон, похоже, всерьез на меня обиделся и пару недель не разговаривал со мной. Страшно представить, что он скажет, если узнает, кого я предпочел вместо его сестры.
Иногда мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь… Умная и рассудительная не по годам Гермиона была идеальным доверенным лицом, но не мог же я рассказать ей, что неожиданным предметом моих воздыханий стал наш заклятый враг Драко Малфой…
Между тем Драко выписали из больничного крыла. Мне было откровенно стыдно и горько на него смотреть, хотя в последнее время его состояние и изменившийся к лучшему внешний вид указывали на то, что неизвестное задание, данное ему Волдемортом, близится к успешному завершению.
Бедный Малфой! То, что красноглазый маньяк убьет Драко не моргнув глазом — как в случае удачи, так и в случае провала его миссии — мне виделось предельно ясно. Вот только сделать я ничего не мог. Мы стояли по разные стороны баррикады величиной с Великую Китайскую стену, и никакая Бомбарда Максима не в силах была ее пробить.
И вот наступил тот ужасный день, когда мы вдвоем с Северусом Снейпом, тем самым, кому Дамблдор, по его словам, доверял свою жизнь, убили директора Хогвартса. Я не собираюсь преуменьшать свою вину и оправдываться тем, что «Дамблдор приказал мне слушаться его». У меня и своя голова на плечах имелась, и эта голова понимала — я напоил профессора Дамблдора отнюдь не Укрепляющим зельем. Я, вероятно, сбивчиво излагаю, просто в тот день произошло столько событий…
Дамблдор весь год рассказывал мне о крестражах — частицах души Волдеморта, которые он с помощью темного колдовства спрятал в различных магических артефактах. Вот один такой артефакт мы и отправились уничтожать. И он оказался фальшивкой.
К моему великому облегчению, Плакса Миртл — привидение, облюбовавшее для своего посмертного существования туалеты и ванные комнаты Хогвартса — подняла крик и позвала профессора Снейпа. Если честно, увидев его, влетающего в дверь и бросающегося к распростертому на полу Драко, я впервые в жизни едва не кинулся ему на шею. Драко, разумеется, был спасен, его страшные раны затянулись, а сам он в сопровождении своего декана отправился в больничное крыло. А я… Я получил наказание — отработки у Снейпа до конца учебного года. Не исключение из школы, не лишение свободы за попытку убийства, а всего лишь отработки! Иногда даже Северусу Снейпу удавалось меня удивить.
Той же ночью я, надев мантию-невидимку, тайком прокрался в больничное крыло. Малфой спал, разметав по подушке свои платиновые волосы, вот так же, как сейчас…
Я сидел возле его постели, и внезапно мне до одури захотелось попросить у него прощения. Я вдруг отчетливо понял, кем являлся тот таинственный ОН, который грозился убить Драко. Я не представлял себе, что Волдеморт мог поручить шестнадцатилетнему подростку, но Малфой явно пребывал в отчаянии. Пытаясь исполнить приказ Темного Лорда, он едва не убил двух своих сокурсников. Наверняка это было нечто трудновыполнимое или вовсе обреченное на провал. Может, Волдеморт таким образом просто мстил Малфоям за то, что Люциус облажался в Министерстве и упустил пророчество. А так все выходит складно и красиво: Драко принимает метку, вместо находящегося в Азкабане отца получает ответственное задание, терпит сокрушительное фиаско и в качестве наказания погибает от рук Темного Лорда. «Дешево и сердито», — как говаривал дядя Вернон.
Рукав пижамы Драко немного задрался вверх, и я отчетливо увидел край уродливой татуировки, которой Волдеморт клеймил своих слуг, как скот.
— Были бы мы друзьями, я сумел бы уберечь тебя от подобной судьбы! — вырвалось у меня против воли. Я говорил откровенную чушь: если Волдеморт пригрозил Малфою смертью или расправой над родителями, интересно, как бы я смог защитить его — даже будь он моим лучшим другом. — Прости, Драко!
Малфой заворочался во сне, и я поспешил ретироваться.
Можно ли испытывать влечение к человеку, которого недавно едва не убил? Или я просто гребаный извращенец? Я ненавидел себя за мысли о Драко, а не думать о нем не получалось. Теперь мне казалось, что я узнаю голос, шептавший мне во сне: «Расслабься, Поттер, доверься мне». А руки, дотрагивающиеся до меня и вызывающие сладкую дрожь во всем теле, определенно были теми самыми, на предплечье одной из которых я увидел несколько дней назад татуировку Пожирателя смерти.
Я сходил с ума от этих навязчивых снов. Если бы я мог, я бы наорал на того, несуществующего Малфоя: «Вон из моей головы!» Мне вполне хватало там Волдеморта! Я чувствовал себя несчастным и одиноким. В это же время мы с Джинни окончательно расстались. Видимо, она сама поняла, что я… другой. И не стала устраивать истерик, хоть и утверждала, что любила меня с раннего детства. Может, нам даже удастся остаться друзьями. А вот Рон, похоже, всерьез на меня обиделся и пару недель не разговаривал со мной. Страшно представить, что он скажет, если узнает, кого я предпочел вместо его сестры.
Иногда мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь… Умная и рассудительная не по годам Гермиона была идеальным доверенным лицом, но не мог же я рассказать ей, что неожиданным предметом моих воздыханий стал наш заклятый враг Драко Малфой…
Между тем Драко выписали из больничного крыла. Мне было откровенно стыдно и горько на него смотреть, хотя в последнее время его состояние и изменившийся к лучшему внешний вид указывали на то, что неизвестное задание, данное ему Волдемортом, близится к успешному завершению.
Бедный Малфой! То, что красноглазый маньяк убьет Драко не моргнув глазом — как в случае удачи, так и в случае провала его миссии — мне виделось предельно ясно. Вот только сделать я ничего не мог. Мы стояли по разные стороны баррикады величиной с Великую Китайскую стену, и никакая Бомбарда Максима не в силах была ее пробить.
И вот наступил тот ужасный день, когда мы вдвоем с Северусом Снейпом, тем самым, кому Дамблдор, по его словам, доверял свою жизнь, убили директора Хогвартса. Я не собираюсь преуменьшать свою вину и оправдываться тем, что «Дамблдор приказал мне слушаться его». У меня и своя голова на плечах имелась, и эта голова понимала — я напоил профессора Дамблдора отнюдь не Укрепляющим зельем. Я, вероятно, сбивчиво излагаю, просто в тот день произошло столько событий…
Дамблдор весь год рассказывал мне о крестражах — частицах души Волдеморта, которые он с помощью темного колдовства спрятал в различных магических артефактах. Вот один такой артефакт мы и отправились уничтожать. И он оказался фальшивкой.
Страница 4 из 14
