Фандом: Гарри Поттер. Где еще чувствовать себя в безопасности, как не в собственном доме?
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 10573
Сириус привык к одиночеству в промерзшей камере Азкабана, к презрению в глазах окружающих во время тех редких посещений и допросов, которые перепали на его долю за двенадцать лет, к мимолетному появлению солнечных лучей сквозь оконную решетку.
Наверное, именно поэтому возвращение в дом на Гриммо не было такой большой проблемой, как должно было быть. Не хотелось, конечно, но там, по крайней мере, можно было растопить камин и греться в жаре, исходящем от него. Там можно было выпить кофе, когда захочется. И еще там можно было хоть иногда видеть Гарри.
Поэтому Сириус согласился.
Он думал, что ничего тяжелого в этом не будет. Ведь с этим домом не было связано ни одного воспоминания, от которого щемило сердце. Зато никто не подвергал его пыткам и не сводил с ума, перекраивая его прошлое настолько, что все переворачивалось с ног на голову.
И поначалу действительно не было ничего сложного. Особенно когда в доме не было никого, кроме самого Сириуса и вечно прячущегося Кричера. В такие дни Сириус чувствовал себя даже почти хорошо. Его окутывало умиротворение, на душе становилось спокойно. И это, хоть и было удивительно, не могло не радовать.
До тех пор, пока Сириуса не разбудил Ремус, заскочивший проверить, все ли в порядке.
— Сириус, — громкий голос ворвался в сонное сознание и заставил открыть глаза. — Ты где?
Следом за криком послышался звук шагов на лестнице, и спустя пару минут в дверях показался Ремус.
— Не поздновато ли спишь? — поинтересовался он.
Сириус хотел запустить в него подушкой, но на долю секунды стало даже интересно, который час.
— Четыре, — ответил Ремус на незаданный вопрос, наблюдая, как Сириус вслепую шарит ладонью по тумбочке в поисках часов.
— Сколько? — от удивления Сириус резко сел на кровати. В голове все еще было мутно со сна, перед глазами плыло, а Ремус оставался размытым говорящим пятном.
— И во сколько ты вчера лег? — поинтересовалось пятно. — И сколько перед этим выпил?
— Вообще не пил, — со стоном ответил Сириус, спуская ноги на пол. — И лег не так уж поздно — часов в двенадцать.
— Тебе тут, видимо, очень скучно, — констатировал Ремус, покачав головой. — Давай приходи в себя и спускайся, я подожду на кухне, — добавил он и скрылся за дверью.
Сириус потряс головой. В последнее время он очень уставал, хотя вообще-то ничего и не делал — чтение и возня с мотоциклом не в счет. Но каждый день он засыпал все раньше, а просыпался — позже. Однако четыре часа?!
Приведя себя в порядок, Сириус спустился на кухню. Ремус пил чай и читал газету.
— Надо найти способ хоть иногда вытаскивать тебя куда-нибудь. Пожалуй, я поговорю об этом с Дамблдором, — заявил Ремус, отложив газету.
При мысли о том, что придется выйти за порог дома, Сириусу стало не по себе. И это было очень странно, ведь не так давно он мечтал вырваться из этой клетки, мечтал оказаться на улице, почувствовать дуновение ветра или влагу дождя. Хоть что-нибудь!
Но теперь в голове осиным роем зудела мысль, что выходить нельзя. Почему — неясно, но ни в коем случае нельзя. Сириус вздохнул и, налив себе чаю, опустился на стул.
— И что же ты предложишь ему? Сопровождать меня повсюду? Это слишком опасно, сам ведь знаешь.
— Что с тобой? — голос Ремуса прозвучал встревоженно. — Ты ведь и сам все рвался на свободу. А хочешь, сходим прямо сейчас. Хоть на полчаса выйдешь на улицу, развеешься.
— Нет, — хрипло рявкнул Сириус, потом пару раз выдохнул, пытаясь успокоиться, потому что внезапная вспышка ярости напугала даже его самого, и продолжил: — Я не хочу выходить отсюда… сегодня. Может, как-нибудь в другой раз.
Сердце отчаянно билось, а в голове набатом звучал незнакомый низкий голос:
— Ты не можешь уйти отсюда. Больше нет. Ты часть меня, ты мой, твое сердце принадлежит мне…
С каждой секундой голос становился все громче и громче, окутывая сознание Сириуса, мешая ему думать, говорить и даже дышать. Сириусу было страшно. Он хотел бы избавиться от этого голоса, даже заткнул уши, но это не помогло. Голос теперь был не только в голове — во всем теле. Он отзывался мурашками по коже, сведенным желудком, дрожью в руках.
Из этого состояния его вырвало неожиданное прикосновение к плечу. Проморгавшись, Сириус разглядел перед собой встревоженное лицо Ремуса и только после этого ощутил, что его трясут изо всех сил.
— Да что с тобой такое? — тихо поинтересовался Ремус, когда Сириус наконец смог шевелиться и сбросил его руки.
— Все в порядке. Надо просто поесть и прийти в себя.
— Ну отлично, пойдем где-нибудь перекусим, — воодушевился Ремус, поднимаясь с корточек, и потянул Сириуса за руку, вынуждая подняться.
Ярость вернулась удушливой волной.
— Я же тебе сказал: я никуда не пойду, — снова рявкнул он, чувствуя, как начинает покалывать кончики пальцев.
Наверное, именно поэтому возвращение в дом на Гриммо не было такой большой проблемой, как должно было быть. Не хотелось, конечно, но там, по крайней мере, можно было растопить камин и греться в жаре, исходящем от него. Там можно было выпить кофе, когда захочется. И еще там можно было хоть иногда видеть Гарри.
Поэтому Сириус согласился.
Он думал, что ничего тяжелого в этом не будет. Ведь с этим домом не было связано ни одного воспоминания, от которого щемило сердце. Зато никто не подвергал его пыткам и не сводил с ума, перекраивая его прошлое настолько, что все переворачивалось с ног на голову.
И поначалу действительно не было ничего сложного. Особенно когда в доме не было никого, кроме самого Сириуса и вечно прячущегося Кричера. В такие дни Сириус чувствовал себя даже почти хорошо. Его окутывало умиротворение, на душе становилось спокойно. И это, хоть и было удивительно, не могло не радовать.
До тех пор, пока Сириуса не разбудил Ремус, заскочивший проверить, все ли в порядке.
— Сириус, — громкий голос ворвался в сонное сознание и заставил открыть глаза. — Ты где?
Следом за криком послышался звук шагов на лестнице, и спустя пару минут в дверях показался Ремус.
— Не поздновато ли спишь? — поинтересовался он.
Сириус хотел запустить в него подушкой, но на долю секунды стало даже интересно, который час.
— Четыре, — ответил Ремус на незаданный вопрос, наблюдая, как Сириус вслепую шарит ладонью по тумбочке в поисках часов.
— Сколько? — от удивления Сириус резко сел на кровати. В голове все еще было мутно со сна, перед глазами плыло, а Ремус оставался размытым говорящим пятном.
— И во сколько ты вчера лег? — поинтересовалось пятно. — И сколько перед этим выпил?
— Вообще не пил, — со стоном ответил Сириус, спуская ноги на пол. — И лег не так уж поздно — часов в двенадцать.
— Тебе тут, видимо, очень скучно, — констатировал Ремус, покачав головой. — Давай приходи в себя и спускайся, я подожду на кухне, — добавил он и скрылся за дверью.
Сириус потряс головой. В последнее время он очень уставал, хотя вообще-то ничего и не делал — чтение и возня с мотоциклом не в счет. Но каждый день он засыпал все раньше, а просыпался — позже. Однако четыре часа?!
Приведя себя в порядок, Сириус спустился на кухню. Ремус пил чай и читал газету.
— Надо найти способ хоть иногда вытаскивать тебя куда-нибудь. Пожалуй, я поговорю об этом с Дамблдором, — заявил Ремус, отложив газету.
При мысли о том, что придется выйти за порог дома, Сириусу стало не по себе. И это было очень странно, ведь не так давно он мечтал вырваться из этой клетки, мечтал оказаться на улице, почувствовать дуновение ветра или влагу дождя. Хоть что-нибудь!
Но теперь в голове осиным роем зудела мысль, что выходить нельзя. Почему — неясно, но ни в коем случае нельзя. Сириус вздохнул и, налив себе чаю, опустился на стул.
— И что же ты предложишь ему? Сопровождать меня повсюду? Это слишком опасно, сам ведь знаешь.
— Что с тобой? — голос Ремуса прозвучал встревоженно. — Ты ведь и сам все рвался на свободу. А хочешь, сходим прямо сейчас. Хоть на полчаса выйдешь на улицу, развеешься.
— Нет, — хрипло рявкнул Сириус, потом пару раз выдохнул, пытаясь успокоиться, потому что внезапная вспышка ярости напугала даже его самого, и продолжил: — Я не хочу выходить отсюда… сегодня. Может, как-нибудь в другой раз.
Сердце отчаянно билось, а в голове набатом звучал незнакомый низкий голос:
— Ты не можешь уйти отсюда. Больше нет. Ты часть меня, ты мой, твое сердце принадлежит мне…
С каждой секундой голос становился все громче и громче, окутывая сознание Сириуса, мешая ему думать, говорить и даже дышать. Сириусу было страшно. Он хотел бы избавиться от этого голоса, даже заткнул уши, но это не помогло. Голос теперь был не только в голове — во всем теле. Он отзывался мурашками по коже, сведенным желудком, дрожью в руках.
Из этого состояния его вырвало неожиданное прикосновение к плечу. Проморгавшись, Сириус разглядел перед собой встревоженное лицо Ремуса и только после этого ощутил, что его трясут изо всех сил.
— Да что с тобой такое? — тихо поинтересовался Ремус, когда Сириус наконец смог шевелиться и сбросил его руки.
— Все в порядке. Надо просто поесть и прийти в себя.
— Ну отлично, пойдем где-нибудь перекусим, — воодушевился Ремус, поднимаясь с корточек, и потянул Сириуса за руку, вынуждая подняться.
Ярость вернулась удушливой волной.
— Я же тебе сказал: я никуда не пойду, — снова рявкнул он, чувствуя, как начинает покалывать кончики пальцев.
Страница 1 из 2
