Фандом: Гарри Поттер. Как на самом деле победили Волдеморта? Так, как вы читали у мисс Роулинг?Увы, все было совсем не так… Роберт Грейнджер — мальчик необыкновенный. Его папа и мама были волшебниками. Героями и членами Ордена феникса. То есть, мама Гермиона вполне жива-здорова и работает в Министерстве магии, а папу Северуса очень давно убил злой волшебник Волдеморт, когда Бобби было всего год от роду…
Добавить в моё избранное
333 мин, 24 сек 10107
— Однако, я вижу, что Вы остались совершенно живы и здоровы?
Бобби уставился на директора.
— Авада Кедавра, какой бы она не была, не причинила Вам вреда, все закончилось хорошо, а История не знает сослагательного наклонения «что было бы, если бы». Было то, что было, а всего остального — не было. И надеюсь, что этот урок Вы хорошо усвоили.
— Простите, профессор, но я не понимаю, — упрямо сказал Бобби.
— Почему Вы упорствуете? За применение Непростительного заклятия к человеку, тем более за применение этого Непростительного, нарушителю полагается Азкабан. Вы понимаете это?
— Понимаю. Полностью под мою ответственность, — упрямо сказал Бобби.
— Олливандеру 17 лет, как Вам…
— Мне 16.
— Больше не перебивайте. Ему 17 лет, он даже не начинал жить, а Вы хотите загубить ему жизнь? Вы готовы взять на себя такую ответственность?
— Готов, — коротко отрезал Бобби.
— Ну что ж… Я тоже могла сегодня поступить с Вами по всй строгости. Я могла бы Вас отчислить. Поводов более чем достаточно. Но я поступила с Вами милосердно, Вам не кажется? Вы не отчислены. Так Вам ли требовать строгости и всей кары закона, когда Вы сами чудом избежали отчисления? К Вам были милосердны, имейте милосердие к другим. Если Вы желаете буквального исполнения закона, то закон должен быть строг ко всем в равной степени. Почему только к Олливандеру? К Вам тоже. Или Вы больше не настаиваете?
Макгонагалл посмотрела на Бобби и вздохнула.
— Олливандер пострадал куда больше Вас, юноша. У него нет заманчивых предложений из Дурмстранга, ЖАБА досрочно он не сдаст. И ему кроме Хогвартса больше некуда идти. А в Хогвартсе принято, что тот, кто просит о помощи, всегда ее получает. Если Вы не знали этого раньше, мистер Грейнджер, то усвойте. Мы проявляем милосердие и всегда даем шанс на исправление. Что тоже Вам отлично известно. Напомнить вам, сколько раз Вы сами были на грани отчисления, мистер Грейнджер?
— Я никогда не бросался в одноклассников Авадой Кедаврой, — сказал Бобби.
— Оставьте пустые препирательства, Грейнджер. А теперь давайте начистоту. Вы виноваты в том, что случилось. Вы спровоцировали Олливандера. Вы знали о его порывистом и взрывном характере, Вы отдавали себе отчет, что он неадекватно реагирует на Ваши шутки. Но Вы на свой страх и риск продолжали дразнить его. Я наблюдаю, как Вы постоянно провоцируете Олливандера, в течение многих лет. Вас неоднократно просили перестать заниматься этим, но Вы поступали по-своему. Наконец, Вы доигрались. Но упрямо отказываетесь признать, что сами виноваты.
— Действительно, профессор, мне как-то в голову не приходило, что на шутки принято отвечать Авадой кедаврой, — огрызнулся Грейнджер.
— Вы невыносимы! — вспылила директор, встала и отошла к окну.
Бобби закусил губу.
Его озарило… «Бобби, прошу тебя, дай слово, что Олливандер серьезно не пострадает»…
И он дал слово.
А слово слизеринца тверже алмаза.
И он дал слово своей девушке…
— Простите, профессор, я погорячился, — ровным голосом сказал Бобби. — Я был неправ. Я подумал и решил, что не буду выдвигать обвинения против Олливандера.
— Слава Мерлину, — открыто выдохнула директор.
Бобби встал:
— Я могу быть свободен?
— Подождите.
Бобби снова сел.
— Я должна взять с Вас слово, что об этой истории никто больше не узнает. Такое слово мне уже дали ваши товарищи.
«Чего только мне не приходится делать ради тебя, Лили»…
— Я согласен.
— Вы не пожалеете, что проявили милосердие, мистер Грейнджер. Мистер Олливандер получил выговор, я отменила его право на посещение Хогсмида по субботам и назначила еженедельные отработки вместо субботних прогулок до конца курса. Возможно, взыскание будет продлено и на следующий курс.
Бобби встал.
— Спасибо, профессор. Я всё осознал, что Вы мне сказали, и я никогда не забуду Вашей доброты.
Он попрощался с директором и вышел.
В конце концов, он остается в Хогвартсе, с Лили Луной. А Дурмстранг от нее очень далеко.
Ученый Кот отмечает, что Бобби постарался сдержать данное им слово. Он собрался никому не рассказывать об истории с дуэлью. Даже Лили Луне.
Собственно, ему и не пришлось.
Хотя Фред Уизли дал ту же клятву, что Бобби, тем же вечером он всё рассказал Лили.
Читатели, Ученый Кот не хочет рассказывать дальше.
Как бы я хотел перескочить через последующие события!
Как хотелось бы коротко заявить, что шестой курс прошел без приключений, и перейти к следующей главе, где профессор Слагхорн найдет для Бобби занятие на лето: летнюю трудовую практику.
(Я не удержусь, чтобы не похвастаться этим, забежав вперед — ведь профессор Слагхорн нашел место практики для Бобби на самых законных основаниях.
Бобби уставился на директора.
— Авада Кедавра, какой бы она не была, не причинила Вам вреда, все закончилось хорошо, а История не знает сослагательного наклонения «что было бы, если бы». Было то, что было, а всего остального — не было. И надеюсь, что этот урок Вы хорошо усвоили.
— Простите, профессор, но я не понимаю, — упрямо сказал Бобби.
— Почему Вы упорствуете? За применение Непростительного заклятия к человеку, тем более за применение этого Непростительного, нарушителю полагается Азкабан. Вы понимаете это?
— Понимаю. Полностью под мою ответственность, — упрямо сказал Бобби.
— Олливандеру 17 лет, как Вам…
— Мне 16.
— Больше не перебивайте. Ему 17 лет, он даже не начинал жить, а Вы хотите загубить ему жизнь? Вы готовы взять на себя такую ответственность?
— Готов, — коротко отрезал Бобби.
— Ну что ж… Я тоже могла сегодня поступить с Вами по всй строгости. Я могла бы Вас отчислить. Поводов более чем достаточно. Но я поступила с Вами милосердно, Вам не кажется? Вы не отчислены. Так Вам ли требовать строгости и всей кары закона, когда Вы сами чудом избежали отчисления? К Вам были милосердны, имейте милосердие к другим. Если Вы желаете буквального исполнения закона, то закон должен быть строг ко всем в равной степени. Почему только к Олливандеру? К Вам тоже. Или Вы больше не настаиваете?
Макгонагалл посмотрела на Бобби и вздохнула.
— Олливандер пострадал куда больше Вас, юноша. У него нет заманчивых предложений из Дурмстранга, ЖАБА досрочно он не сдаст. И ему кроме Хогвартса больше некуда идти. А в Хогвартсе принято, что тот, кто просит о помощи, всегда ее получает. Если Вы не знали этого раньше, мистер Грейнджер, то усвойте. Мы проявляем милосердие и всегда даем шанс на исправление. Что тоже Вам отлично известно. Напомнить вам, сколько раз Вы сами были на грани отчисления, мистер Грейнджер?
— Я никогда не бросался в одноклассников Авадой Кедаврой, — сказал Бобби.
— Оставьте пустые препирательства, Грейнджер. А теперь давайте начистоту. Вы виноваты в том, что случилось. Вы спровоцировали Олливандера. Вы знали о его порывистом и взрывном характере, Вы отдавали себе отчет, что он неадекватно реагирует на Ваши шутки. Но Вы на свой страх и риск продолжали дразнить его. Я наблюдаю, как Вы постоянно провоцируете Олливандера, в течение многих лет. Вас неоднократно просили перестать заниматься этим, но Вы поступали по-своему. Наконец, Вы доигрались. Но упрямо отказываетесь признать, что сами виноваты.
— Действительно, профессор, мне как-то в голову не приходило, что на шутки принято отвечать Авадой кедаврой, — огрызнулся Грейнджер.
— Вы невыносимы! — вспылила директор, встала и отошла к окну.
Бобби закусил губу.
Его озарило… «Бобби, прошу тебя, дай слово, что Олливандер серьезно не пострадает»…
И он дал слово.
А слово слизеринца тверже алмаза.
И он дал слово своей девушке…
— Простите, профессор, я погорячился, — ровным голосом сказал Бобби. — Я был неправ. Я подумал и решил, что не буду выдвигать обвинения против Олливандера.
— Слава Мерлину, — открыто выдохнула директор.
Бобби встал:
— Я могу быть свободен?
— Подождите.
Бобби снова сел.
— Я должна взять с Вас слово, что об этой истории никто больше не узнает. Такое слово мне уже дали ваши товарищи.
«Чего только мне не приходится делать ради тебя, Лили»…
— Я согласен.
— Вы не пожалеете, что проявили милосердие, мистер Грейнджер. Мистер Олливандер получил выговор, я отменила его право на посещение Хогсмида по субботам и назначила еженедельные отработки вместо субботних прогулок до конца курса. Возможно, взыскание будет продлено и на следующий курс.
Бобби встал.
— Спасибо, профессор. Я всё осознал, что Вы мне сказали, и я никогда не забуду Вашей доброты.
Он попрощался с директором и вышел.
В конце концов, он остается в Хогвартсе, с Лили Луной. А Дурмстранг от нее очень далеко.
Ученый Кот отмечает, что Бобби постарался сдержать данное им слово. Он собрался никому не рассказывать об истории с дуэлью. Даже Лили Луне.
Собственно, ему и не пришлось.
Хотя Фред Уизли дал ту же клятву, что Бобби, тем же вечером он всё рассказал Лили.
Читатели, Ученый Кот не хочет рассказывать дальше.
Как бы я хотел перескочить через последующие события!
Как хотелось бы коротко заявить, что шестой курс прошел без приключений, и перейти к следующей главе, где профессор Слагхорн найдет для Бобби занятие на лето: летнюю трудовую практику.
(Я не удержусь, чтобы не похвастаться этим, забежав вперед — ведь профессор Слагхорн нашел место практики для Бобби на самых законных основаниях.
Страница 61 из 98
