Фандом: Мстители. В живых остались не многие. Я из их числа. Пытаюсь найти своё место в жизни и отделаться от назойливого голоса в голове. Который приказывает мне убивать. Самое время убивать. Буду ли я жить дольше сегодняшнего дня — я не знаю. Мой внутренний голос рад любой смерти. Это уже на мой выбор. Но кто мне подскажет, жив ли я в данный момент?
Добавить в моё избранное
12 мин, 24 сек 19130
Русский. Окружён головорезами, бывшими агентами КГБ. Некоторые могут знать Наташу в лицо. Её опасно брать туда с собой. Она останется на месте. Я позабочусь об этом. Сейчас необходимо поспать. Хоть немного, но сон помогает мне запастись силами для контроля над Солдатом. Если не удастся уснуть — буду смотреть на спящую под боком женщину с огненными волосами, которые светятся даже в темноте.
Я иду к матрасу на полу возле окна. Ей понравилось это место для ночлега. Сказала, что привыкла к свету. Я не могу предоставить ей освещение люминесцентных ламп. Но в моём распоряжении Луна. Я ложусь на спину, подгибая руку под голову. Она ложится рядом на бок, отворачиваясь от меня. Это немного странная поза. Ведь все дни до сегодня она спала исключительно на мне, не меняя положение ни разу за всю ночь.
Нет, явно что-то произошло между ними.
Я пододвигаюсь ближе к ней. Дотрагиваюсь до мягких волос живой рукой. Мне нравится перебирать их. Кажется, что никогда раньше этого не делал. Это как опускать руку в прохладную воду реки. Течение само ласкает запястье, одаривая мягкостью каждый дюйм кожи. Убираю с плеча длинные локоны. Хочу запустит в них пальцы и провести от основания до кончиков. Но замираю.
Чувствую, как тело Наташи напрягается. Моё собственное тоже окаменело.
Я смотрю на огромный сине-бардовый отпечаток руки. Мёртвой руки. И меня переполняет только ярость и отвращение к самому себе.
Разворачиваю Наташу к себе лицом и заставляю смотреть мне в глаза. Она плачет. Очень необычно для неё. От этого я злюсь больше, громче. В моей голове рисуется только один единственный вариант развития дальнейших событий — выстрел в рот.
— Давно это продолжается? — рычу сквозь сжатые зубы. Наташа не отвечает. Только закрывает и открывает глаза. — Почему ты мне не сказала?
Слёзы льются сильнее. Я помню, как Наташа намекнула мне, что не будет пересказывать диалоги с Зимним Солдатом. Тогда я согласился с ней, чтобы сказанные им слова не ассоциировались с его поступками, которые могут возникнуть в моей памяти. Но я и представить не мог, что женщина, которая согласилась помочь справиться с моими демонами, всю дорогу несла эту ношу на своих уже хрупких плечах. Вдруг я увидел, как она сильно похудела. Раньше я просто не замечал. Но иногда её захват становился слабее. Её лицо осунулось. И теперь слёзы подчёркивали её острые скулы и впалые щеки. Она всё держала в себе. И дорого заплатила за секреты.
Хочу прикоснуться к её сильно изменившемся лицу. Она отворачивается. В груди щемит. Мои пальцы сжимаются в кулак. Бью в стенку со всей силы. Не такой эффект, как от мёртвой руки. Но я мазохист: хочу почувствовать боль вместе с Наташей. Удар, снова удар. Я безостановочно превращаю свою руку в отбивную. Херова туча времени понадобилась, чтобы прекратить. Наташа даже не посмела меня остановить. Только прижалась лбом к моему животу, кое-как ладонями удерживаясь за мой бок. Руки у неё всё ещё связаны. Холодом отдаются во мне её прикосновения. Мне становится страшно от всего, что я с ней творю.
— Давай развяжу, — предлагаю и протягиваю руки к её натёртым запястьям.
— Нет, — выдыхает она с ужасом, и крепче прижимается ко мне. — Он может вернуться в любой момент. Если он убьёт меня — я не смогу тебе больше помочь.
Слёзы высохли. Некоторое время мы так лежим. Она засыпает, это хорошо. Пусть наберётся сил. Я должен позаботиться о её здоровье. Не могу поверить, что всё это время был слеп. Не замечал очевидного. Наташа отдавалась мне со всем жаром, что я успел в ней познать с момента нашего знакомства. Её энтузиазм заставлял меня только удивляться. Она рвалась в бой без каких-либо вопросов и возражений. Она хотела драться за меня. А я позволял ей это.
И теперь я чувствую себя настолько жутко, что это перекрывает убийства моих друзей. Да, я сожалею, что закончил их жизни. Но сейчас я ощущаю, как оголённые провода пускают разряд тока по моему телу. Это то, что может меня убить. И именно это я и ощущаю теперь: я подыхаю вместе с Наташей. Её жизнь зависит от меня. Моя — от неё. Мы связаны толстой верёвкой. Упаду я — упадёт она.
Аккуратно освобождаюсь из её объятий. Наташа спит крепко. Укрываю её плотнее, чтобы не замёрзла. Выхожу из комнаты в коридор и спускаюсь по лестнице. На улице темно. Снег валит своими большими хлопьями мне на голову. Закуриваю сигарету. Оранжевый огонёк освещает мои пальцы. Дым сливается с темнотой. Стою и смотрю прямо, где скоро должно взойти солнце. Ещё несколько часов. Думаю, что Наташа выспится сегодня. Никто больше не потревожит её сон. Я знаю, что делать дальше. Просто остановился в начале своего пути, чтобы лишиться будущих сожалений. Ей я оставил нож и винтовку. Деньги и тёплые вещи. Она должна жить. Когда я закончу начатое — я вернусь к живой Наташе.
Сегодня я застрял между Солдатом и Барнсом. Я хочу избавиться от этого подвешенного состояния. Прежде всего ради неё.
Я иду к матрасу на полу возле окна. Ей понравилось это место для ночлега. Сказала, что привыкла к свету. Я не могу предоставить ей освещение люминесцентных ламп. Но в моём распоряжении Луна. Я ложусь на спину, подгибая руку под голову. Она ложится рядом на бок, отворачиваясь от меня. Это немного странная поза. Ведь все дни до сегодня она спала исключительно на мне, не меняя положение ни разу за всю ночь.
Нет, явно что-то произошло между ними.
Я пододвигаюсь ближе к ней. Дотрагиваюсь до мягких волос живой рукой. Мне нравится перебирать их. Кажется, что никогда раньше этого не делал. Это как опускать руку в прохладную воду реки. Течение само ласкает запястье, одаривая мягкостью каждый дюйм кожи. Убираю с плеча длинные локоны. Хочу запустит в них пальцы и провести от основания до кончиков. Но замираю.
Чувствую, как тело Наташи напрягается. Моё собственное тоже окаменело.
Я смотрю на огромный сине-бардовый отпечаток руки. Мёртвой руки. И меня переполняет только ярость и отвращение к самому себе.
Разворачиваю Наташу к себе лицом и заставляю смотреть мне в глаза. Она плачет. Очень необычно для неё. От этого я злюсь больше, громче. В моей голове рисуется только один единственный вариант развития дальнейших событий — выстрел в рот.
— Давно это продолжается? — рычу сквозь сжатые зубы. Наташа не отвечает. Только закрывает и открывает глаза. — Почему ты мне не сказала?
Слёзы льются сильнее. Я помню, как Наташа намекнула мне, что не будет пересказывать диалоги с Зимним Солдатом. Тогда я согласился с ней, чтобы сказанные им слова не ассоциировались с его поступками, которые могут возникнуть в моей памяти. Но я и представить не мог, что женщина, которая согласилась помочь справиться с моими демонами, всю дорогу несла эту ношу на своих уже хрупких плечах. Вдруг я увидел, как она сильно похудела. Раньше я просто не замечал. Но иногда её захват становился слабее. Её лицо осунулось. И теперь слёзы подчёркивали её острые скулы и впалые щеки. Она всё держала в себе. И дорого заплатила за секреты.
Хочу прикоснуться к её сильно изменившемся лицу. Она отворачивается. В груди щемит. Мои пальцы сжимаются в кулак. Бью в стенку со всей силы. Не такой эффект, как от мёртвой руки. Но я мазохист: хочу почувствовать боль вместе с Наташей. Удар, снова удар. Я безостановочно превращаю свою руку в отбивную. Херова туча времени понадобилась, чтобы прекратить. Наташа даже не посмела меня остановить. Только прижалась лбом к моему животу, кое-как ладонями удерживаясь за мой бок. Руки у неё всё ещё связаны. Холодом отдаются во мне её прикосновения. Мне становится страшно от всего, что я с ней творю.
— Давай развяжу, — предлагаю и протягиваю руки к её натёртым запястьям.
— Нет, — выдыхает она с ужасом, и крепче прижимается ко мне. — Он может вернуться в любой момент. Если он убьёт меня — я не смогу тебе больше помочь.
Слёзы высохли. Некоторое время мы так лежим. Она засыпает, это хорошо. Пусть наберётся сил. Я должен позаботиться о её здоровье. Не могу поверить, что всё это время был слеп. Не замечал очевидного. Наташа отдавалась мне со всем жаром, что я успел в ней познать с момента нашего знакомства. Её энтузиазм заставлял меня только удивляться. Она рвалась в бой без каких-либо вопросов и возражений. Она хотела драться за меня. А я позволял ей это.
И теперь я чувствую себя настолько жутко, что это перекрывает убийства моих друзей. Да, я сожалею, что закончил их жизни. Но сейчас я ощущаю, как оголённые провода пускают разряд тока по моему телу. Это то, что может меня убить. И именно это я и ощущаю теперь: я подыхаю вместе с Наташей. Её жизнь зависит от меня. Моя — от неё. Мы связаны толстой верёвкой. Упаду я — упадёт она.
Аккуратно освобождаюсь из её объятий. Наташа спит крепко. Укрываю её плотнее, чтобы не замёрзла. Выхожу из комнаты в коридор и спускаюсь по лестнице. На улице темно. Снег валит своими большими хлопьями мне на голову. Закуриваю сигарету. Оранжевый огонёк освещает мои пальцы. Дым сливается с темнотой. Стою и смотрю прямо, где скоро должно взойти солнце. Ещё несколько часов. Думаю, что Наташа выспится сегодня. Никто больше не потревожит её сон. Я знаю, что делать дальше. Просто остановился в начале своего пути, чтобы лишиться будущих сожалений. Ей я оставил нож и винтовку. Деньги и тёплые вещи. Она должна жить. Когда я закончу начатое — я вернусь к живой Наташе.
Сегодня я застрял между Солдатом и Барнсом. Я хочу избавиться от этого подвешенного состояния. Прежде всего ради неё.
Страница 3 из 4
