Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
Добавить в моё избранное
139 мин, 40 сек 13267
Нет уж! Тогда он самолично трансфигурирует противное земноводное в более мерзкое существо!
Драко попытался представить себе в кого, но навскидку не смог. Да, он недолюбливал и жаб, и лягушек, но именно подобные превращения были из разряда наиболее сложных, а магические формулы еще совсем недавно считались утерянными. И если бы не желание ускорить получение лицензии и подспудная мечта когда-нибудь — ради необыкновенно «вкусной» забавы — использовать такую магию на некоторых волшебниках, то научные статьи в журнале еще не скоро стали бы скрашивать досуг.
Драко с ожиданием уставился на лягушку, но та и не собиралась исчезать! Такое упорство и возмущало, и нравилось.
«Это, конечно, интересный случай. И весьма! Но где написано, что я должен расхлебывать чужие ошибки?! Нет, нет и нет! Сегодня у меня в планах отдохнуть во всех мыслимых и немыслимых позах».
Лягушка с откровенным вызовом смотрела на Драко. Или ему только так казалось?
«Любопытно… Чувствую, с ней было бы не скучно. Так… Всё! Мне нужно не это! А, определенно, что-то более нежное и прекрасное».
Он потянулся за палочкой, и Гермиона, внутренне приготовившись к трансгрессии, произнесла:
— Мистер Малфой, на своих ошибках учатся, а на чужих — делают карьеру. Подумайте об этом, — Грейнджер пыталась достучаться до его честолюбия. — «Он же слизеринец!» — Еще одна блестящая статья, без сомнения, сделает вас непревзойденным экспертом в исключительно сложных ситуациях. И ведь такие случаются не часто, не так ли?
«Скользкая зараза! Легилимент?» — Драко отогнал эту мысль как маловероятную. С ним подобные фокусы так просто не проходят!
И хотя внутренне он с ней согласился, но уступать все равно не было никакого желания.
Гермиона решила сделать над собой небольшое усилие и попросить еще раз, ведь предложить не просто денег, а, не исключено, целое состояние, она не могла:
— Мистер Малфой, пожалуйста… Сделайте доброе дело.
Но тот уже решил, что «помочь, конечно, не преступление, но вот приятно нагрешить намного заманчивее», поэтому воскликнул:
— Настала пора перейти к более доходчивым выражениям. Убирайтесь вон! — Драко направил на настойчивую собеседницу палочку. Лягушка уже начинала ему надоедать.
Нет, она подозревала, что это бесполезно, но услышать в ответ грубость…
Гермиона разозлилась. Заметно разозлилась!
Малфой даже опешил от того, что внезапная гостья изменила цвет: она стала ярко-оранжевой.
— Хорек… — совсем тихо, но по-настоящему ядовито проскрипела Гермиона и приготовилась трансгрессировать домой.
И тут голос Драко сбил ее:
— Что ты сказала, мерзкая жаба? Неужели… Хогвартс?! — судя по тону, вероятный спаситель заинтересовался этим фактом гораздо серьезнее, чем оскорблением в свой адрес. Кроме того, решил перейти на «ты». — «Хватит уже церемоний по отношению к идиотам!» — Факультет? — громко спросил Малфой и усмехнулся еще раз.
Гермиона никак не ожидала, что он услышит ее, но отвечать на вопросы не собиралась.
— Я не жаба, я лягушка! — с вызовом поправила она Драко, вновь приобретая прежнюю окраску.
— Хоть квакша, мне все равно! Пару взмахов палочки — и я добавлю тебе пупырышек. Для красоты! — вызывающе прибавил он. — Факультет… Я жду, — хищное любопытство просто одолевало. — «Я знаю его? Вот, черт!» — Расколдуй — узнаешь! Малфой… — отбросив притворную вежливость, Грейнджер ухватилась за промелькнувший в глазах несговорчивого собеседника азарт. — Сам не скажу.
— Так… Если судить по противному упрямству — Слизерин. Но по наглости — Гриффиндор. Кто?
— Что, кто? — Гермиона неосознанно отползла назад.
— А по идиотизму — Пуффендуй. Имя твое… И не ври! Я в состоянии проверить.
— Повторяю: не скажу! — «Только не это!» — настаивала Гермиона, и увидев, что Драко бросил взгляд на зажатую в лапке волшебную палочку, поспешила потереться о нее своим телом. — Напоминаю, я ядовитая. И у меня есть хоть и лягушачьи, но зубы… — Нет, не может Малфой помнить, как выглядит моя палочка. Делать ему нечего, запоминать подобные факты о какой-то грязнокровке!«— Слизерин, — выдвинул очередную версию Драко. — Не скажешь свое имя — разговора не будет. Даю тебе минуту.»
Гермиона колебалась. Вот почему так сложно в кризисных обстоятельствах присвоить себе чужое имя?! Но ведь это всё равно не спасет.
И тут она почувствовала, что Гарри хочет ее видеть: сработала магия. Он, без сомнения, уже дважды повторил заколдованное слово, давая понять, что дело срочное.
Гермиона сосредоточилась, к своему удивлению, квакнула и трансгрессировала прямо к себе домой. Так было условлено.
— Прекрасно! — воскликнул Драко, выходя из столовой. — Нет, точно, Слизерин. Стоит надавить — и сбежал, — Малфой оглянулся и посмотрел на часы. — «Один час на душ и прочее…
Драко попытался представить себе в кого, но навскидку не смог. Да, он недолюбливал и жаб, и лягушек, но именно подобные превращения были из разряда наиболее сложных, а магические формулы еще совсем недавно считались утерянными. И если бы не желание ускорить получение лицензии и подспудная мечта когда-нибудь — ради необыкновенно «вкусной» забавы — использовать такую магию на некоторых волшебниках, то научные статьи в журнале еще не скоро стали бы скрашивать досуг.
Драко с ожиданием уставился на лягушку, но та и не собиралась исчезать! Такое упорство и возмущало, и нравилось.
«Это, конечно, интересный случай. И весьма! Но где написано, что я должен расхлебывать чужие ошибки?! Нет, нет и нет! Сегодня у меня в планах отдохнуть во всех мыслимых и немыслимых позах».
Лягушка с откровенным вызовом смотрела на Драко. Или ему только так казалось?
«Любопытно… Чувствую, с ней было бы не скучно. Так… Всё! Мне нужно не это! А, определенно, что-то более нежное и прекрасное».
Он потянулся за палочкой, и Гермиона, внутренне приготовившись к трансгрессии, произнесла:
— Мистер Малфой, на своих ошибках учатся, а на чужих — делают карьеру. Подумайте об этом, — Грейнджер пыталась достучаться до его честолюбия. — «Он же слизеринец!» — Еще одна блестящая статья, без сомнения, сделает вас непревзойденным экспертом в исключительно сложных ситуациях. И ведь такие случаются не часто, не так ли?
«Скользкая зараза! Легилимент?» — Драко отогнал эту мысль как маловероятную. С ним подобные фокусы так просто не проходят!
И хотя внутренне он с ней согласился, но уступать все равно не было никакого желания.
Гермиона решила сделать над собой небольшое усилие и попросить еще раз, ведь предложить не просто денег, а, не исключено, целое состояние, она не могла:
— Мистер Малфой, пожалуйста… Сделайте доброе дело.
Но тот уже решил, что «помочь, конечно, не преступление, но вот приятно нагрешить намного заманчивее», поэтому воскликнул:
— Настала пора перейти к более доходчивым выражениям. Убирайтесь вон! — Драко направил на настойчивую собеседницу палочку. Лягушка уже начинала ему надоедать.
Нет, она подозревала, что это бесполезно, но услышать в ответ грубость…
Гермиона разозлилась. Заметно разозлилась!
Малфой даже опешил от того, что внезапная гостья изменила цвет: она стала ярко-оранжевой.
— Хорек… — совсем тихо, но по-настоящему ядовито проскрипела Гермиона и приготовилась трансгрессировать домой.
И тут голос Драко сбил ее:
— Что ты сказала, мерзкая жаба? Неужели… Хогвартс?! — судя по тону, вероятный спаситель заинтересовался этим фактом гораздо серьезнее, чем оскорблением в свой адрес. Кроме того, решил перейти на «ты». — «Хватит уже церемоний по отношению к идиотам!» — Факультет? — громко спросил Малфой и усмехнулся еще раз.
Гермиона никак не ожидала, что он услышит ее, но отвечать на вопросы не собиралась.
— Я не жаба, я лягушка! — с вызовом поправила она Драко, вновь приобретая прежнюю окраску.
— Хоть квакша, мне все равно! Пару взмахов палочки — и я добавлю тебе пупырышек. Для красоты! — вызывающе прибавил он. — Факультет… Я жду, — хищное любопытство просто одолевало. — «Я знаю его? Вот, черт!» — Расколдуй — узнаешь! Малфой… — отбросив притворную вежливость, Грейнджер ухватилась за промелькнувший в глазах несговорчивого собеседника азарт. — Сам не скажу.
— Так… Если судить по противному упрямству — Слизерин. Но по наглости — Гриффиндор. Кто?
— Что, кто? — Гермиона неосознанно отползла назад.
— А по идиотизму — Пуффендуй. Имя твое… И не ври! Я в состоянии проверить.
— Повторяю: не скажу! — «Только не это!» — настаивала Гермиона, и увидев, что Драко бросил взгляд на зажатую в лапке волшебную палочку, поспешила потереться о нее своим телом. — Напоминаю, я ядовитая. И у меня есть хоть и лягушачьи, но зубы… — Нет, не может Малфой помнить, как выглядит моя палочка. Делать ему нечего, запоминать подобные факты о какой-то грязнокровке!«— Слизерин, — выдвинул очередную версию Драко. — Не скажешь свое имя — разговора не будет. Даю тебе минуту.»
Гермиона колебалась. Вот почему так сложно в кризисных обстоятельствах присвоить себе чужое имя?! Но ведь это всё равно не спасет.
И тут она почувствовала, что Гарри хочет ее видеть: сработала магия. Он, без сомнения, уже дважды повторил заколдованное слово, давая понять, что дело срочное.
Гермиона сосредоточилась, к своему удивлению, квакнула и трансгрессировала прямо к себе домой. Так было условлено.
— Прекрасно! — воскликнул Драко, выходя из столовой. — Нет, точно, Слизерин. Стоит надавить — и сбежал, — Малфой оглянулся и посмотрел на часы. — «Один час на душ и прочее…
Страница 4 из 41
