Бандитская солянка

— Загорелые пальцы выжидательно сцепляются.

— Восемь лимонов, и никаких купюр. Передадут на Сохаме. Но имейте в виду: если напоретесь на инспекцию, то это будет не лучше, чем купить попутный ветер за пятьсот белли.

Ло внешне остаётся спокоен, да и серые глаза сохраняют отстранённое выражение; впрочем, не проходит и минуты, как он отпускает рукоять меча и твёрдо сообщает, придвигая к себе кружку с недопитым квасом (Фасильш, несмотря на профессию перекупщика и репутацию торгаша, строго блюдёт некоторую чистоту и никогда не наливает наёмникам спиртного, презрительно полагая это делом для «сопливых новичков»):

— Я повезу груз на Савано-да-Силва. И возьму работу у Тригэйна. Жив останусь и расходы окуплю.

— Всё ещё рвёшься на Гранд Лайн? — сухо интересуется Фасильш, доставая бумагу для договора и записывая дату и время заключения сделки.

— Конечно, — беспечно подмигивает тот.

— Мелко берёшь для того, чтобы пробиться.

— А кто сказал, что обязательно нужны громкие дела? Другие пускай бегают, а у меня вон — тишь да гладь. Мне два года только третий десяток идёт, я жить хочу, у меня много долгов осталось.

— Жалко будет потерять тебя. Ты ещё ни разу груза не сбросил. Но за твою башку уже назначили награду, да и матрос твой…

— Который из?

— Рыжий.

— Который рыжий? — У Ло начинают подрагивать губы, хотя он явно силится стоически сохранить серьёзность. — У меня двое рыжих на борту.

— Тысяча штормов, да ты сам знаешь, — раздражённо рявкает Фасильш, поправляя очки. — Тот молоденький, глаза с поволокой, который подвязывает волосы. Это ведь он — Окубанский Лис с Тангалоды?

— Может быть, и он самый.

— За ним числилось сто восемьдесят семь краж.

— Ошибаетесь. Двести пятнадцать. Но срок давности для Тангалоды уже истёк, награда обнулена. — Ло щурится и складывает пальцами своеобразный пистолет, изображая выстрел через плечо. — Фьюить — и никакого Окубанского Лиса. Прости, Форэля я не продам. Узлы он вяжет занятно.

Доктор и пряности

— Пряности очень хорошие, — серьёзным тоном заверяет смуглый и худой, совершенно небоевого вида, молодой капитан с непонятной улыбкой, пока Орбек, хозяин самого большого ресторана на одном из островков, не подпадавших под протекторат Савано-да-Силва, с подозрением нюхает выуженный из вскрытого ящика спрессованный кусочек. — Их запечатывали и сушили ещё на Охатэ, а мой кок держал их в сухости.

— Верю, — хмурится Орбек: его сильно смущает то, что контрабандист в жёлтом свитере заявился не один, а с угрожающих размеров белым дзойским медведем, который послушно сидит у двери и катает по полу ком папиросной бумаги. — Твой наниматель протелеграфировал мне, что вам можно верить, капитан Торфель… простите?

— Капитан Трафальгар. Он же — корабельный доктор. А фирма веников не вяжет. — Смуглый контрабандист-рейдер грызёт семена маранки. — Что насчёт договорной цены? Тут шесть морских фунтов.

— Пять и пять шестых, часть выпарилась, — безошибочно определяет торговец, — но полтора ганза, так и быть, прощу за то, что мы обошлись без посредника. Портовые перекупщики дерут с нас три шкуры… Ваша цена?

Капитан улыбается.

— Две тысячи.

Орбек морщится так, будто его заставляют жевать лимон.

— Не за всякого преступника столько дают, капитан Тарфельгор!

— Позвольте, я ещё раз напомню: меня зовут капитан Трафальгар. Так и у нас ситуация не из простых. А вообще, — смуглый мужчина сплёвывает в ладонь шелуху последней семечки и намекающе щёлкает пальцами, — я бы продал не меньше, чем за три. У вас же такой чуткий нос! Признайте: так хорошо пряности засушивают не каждый год. Мы везли их лунный месяц в сухости в ящиках и бумаге, а ими пропах весь наш камбуз. Да просто ещё раз понюхайте, хозяин!

Торговец приподнимает бровь: что ж, посмотрим, кто кого — доктор или хозяин ресторана. В том, что доктор, сомнений нет — больно от него лекарствами воняет.

— Конечно, пряности очень хороши. Но я дам за них тысячу семьсот, и ни белли больше. Фунт пряностей, какими бы хорошими они ни были, столько не стоит даже во время кризиса!

Пират кривит губы в ухмылке.

— Три. А иначе перепродам Сильверу, он даст за контрабандный товар ещё больше.

— Тысяча семьсот, — гнёт своё Орбек.

— Три.

— Хорошо. Как насчёт двух тысяч, как вы и просили?

— А я передумал. Четыре, — нахально щурится Трафальгар.

— Вот ведь нахал. Полторы.

— Три пятьсот.

— Тысяча триста.

— Че-ты-ре, — не ведёт ухом капитан.

— Ладно. Может, всё-таки две тысячи?

— Ни в коем разе. Три, и не меньше.

— Две! — срывается на крик Орбек.

Жилистый загорелый рейдер пожимает плечами.

— Что ж вы так нервничаете? В вас, поди, фунтов двести…