Долорес и Дракон

В тот же миг боль возвращается, сразу и вся, кажется, даже с процентами. У Лиды темнеет в глазах, она роняет стаканчик с недопитым кофе и падает на пол. Вернее, не падает, а плавно оседает, а Долорес неожиданно легко ее поддерживает. Впрочем, почему «неожиданно»?

— Потерпи, потерпи, еще немного осталось, — шепчет Долорес, прижимая ее к себе. — Все скоро закончится, очень скоро, уже почти… сейчас!

Лида видит тонкое темное лезвие в девичьих пальцах, а потом не видит уже ничего, только кричит, потому что Долорес загоняет это лезвие прямо ей в висок. Она кричит и рвется наружу, на свет, струящийся в небольшой прокол, оставленный лезвием. Она с трудом выдирается из тесной оболочки, расправляет крылья и продолжает кричать — от страха, от непонимания, от воспоминания о недавней боли, от рези в глазах.

Неожиданно маленькая Долорес изо всех сил обнимает ее за шею.

— Тише, тише, видишь, все хорошо, все получилось, ты наконец-то вылупилась. Упустила я тебя, чуть совсем не потеряла, а без меня ты горечи переела, радостей недобрала, вон какая темная получилась, почти черная, а все равно красавица, прости меня, прости, ладно? Все, все, теперь все. Все получилось. С Днем Рождения! Хочешь кофе? Я специально не пила, тебе оставила.

Дракон Лида улыбается — не пастью, не глазами даже, одной только мыслью об улыбке — и утыкается мордой в полный картонный стаканчик.