The Thirteenth Year — Тринадцатый год

Такой символ я однажды видел, он был изображен на дальней стене, окружавшей Город, рядом с другими странными символами. Щупальца страха схватили меня снова. Я ничего об этом загадочном человеке не знал. Я сделал попытку освободиться, но хватка у него была железной. Я дернулся сильнее, но он держал меня за запястье, и все ему было нипочем. Я запаниковал.

— Отпусти меня, старик! — сказал я со всей решимостью, на какую оказался способен.

Он оставался непоколебим.

— Как хочешь, — сказал он чуть погодя, повернулся и зашагал прочь, как ни в чем не бывало.

Я так и остался стоять, глядя, как он уходит. Он мог сдать меня страже, но этого делать не стал. Он мог меня отпустить. А он предложил мне…

… Он предложил мне лучшую жизнь.

Моя больная рука была напоминанием, что такое нормальная жизнь, что она еще возможна. Неужели я ошибся, отклонив его предложение? Сомнение и страх боролись во мне с оптимизмом, который тогда еще до конца себя не изжил.

Но было еще не поздно. Он только сейчас уходил и должен был исчезнуть в толпе. Он должен был уйти навсегда, но у меня еще было время опомниться и не хоронить себя на обочине жизни. И я заставил себя побежать за ним.

— Подождите! — закричал я вслед.

Он замедлился на мгновение, капюшон повернулся в мою сторону, человек слегка кивнул, а затем отвернулся снова.

И я пошел за ним. Человек раздвигал толпу вокруг нас. А я заставлял себя идти следом. Сейчас я думаю, что меня манил тот ореол таинственности, что окружал его. Неудивительно, что потом я стал презирать тайны. Потому что с тех пор, как в тринадцать лет я попал в тайный мир Хранителей, слишком многое изменилось.