Фандом: Гарри Поттер. Умереть с надеждой на счастье и свободу, но даже после смерти понять — жизнь не в твоих руках. Запутаться в себе и не знать, что делать дальше. Остаётся только одно — довериться решению Судьбы.
Добавить в моё избранное
13 мин, 10 сек 8898
— Я спрашиваю, где он, Дамблдор? — моему яростному шипению мог бы позавидовать и сам Тёмный Лорд. — Я не для того шёл на смерть, чтобы выслушивать ваши глупые оправдания.
Вот уже около пяти минут я пытался выяснить, где Северус. Хотя, сколько времени я уже нахожусь в этом странном месте, я точно не знаю. Мерлин, ну почему даже сейчас, после всего, что я пережил, после всего, через что я прошёл, пытаясь смириться и принять необходимость своей смерти, я должен доказывать Дамблдору очевидные вещи? В то же самое время меня щекочет неприятное ощущение, что встречать на этом свете явился именно директор, а не Он. Почему? Я отчаянно отгонял от себя один единственный ответ на этот вопрос — я вновь ошибся. Неужели я так глупо рассчитывал, что как только пересеку последнюю черту, которая нас разделяла, Он сам сделает первый шаг мне на встречу? Мерлин, если ты есть, прошу тебя, сделай так, чтобы всё именно так и было. Наивные, детские мысли.
— Гарри, это твой выбор, но ты должен вернуться, ведь у тебя есть уникальный шанс сделать то, что никому не удавалось прежде — воскреснуть из мёртвых, — и снова Дамблдор. Я с силой сжал руки в кулаки. Сколько раз я слышал такие речи, сидя у него в кабинете? Сколько долгих лет он говорил, что мне делать? Он смог распланировать даже мою собственную смерть.
— Кому и что я должен, директор?! Я умер за всех, как вы и просили, хотя мне не исполнилось и восемнадцати лет, я проворонил рядом человека, которого любил. И вот сейчас, когда я раздал все свои долги, когда у меня есть шанс исправить свою ошибку, вы снова говорите мне о том, что я что-то там должен?! — кажется, я кричал. Снова. Как в Хижине. От ощущения одиночества и непонимания. Я один на этом холодном, сыром Вокзале, несмотря на то, что напротив меня стоит Дамблдор, как всегда сверкая из-за своих очков-половинок понимающим взглядом голубых глаз. Хочется крикнуть: «Ничего вы не знаете и не понимаете, директор! Ни-че-го». Крикнуть так, чтобы помещение содрогнулось, а мне стало легче. Почему же такая тяжесть и на этом свете? Неужели оказалось очередной иллюзией, что смерть будет мне освобождением? Выдох. Дамблдор молчит, а я понимаю, что он ждёт, когда я остыну и передумаю. Не в этот раз, Альбус.
— Не в этот раз, директор, — говорю уже вслух. — Всё будет не так, как вы хотите. Хватит. Когда-то это должно было закончиться. Единственное, что я должен был сам себе уже давно — это научиться жить своим умом, не оборачиваться ежеминутно назад и пересчитывать друзей рядом, чтобы с облегчением понять — никто не умер по моей вине. Я устал бояться за других, — вновь тяжёлый вздох.
Сейчас я напоминаю сам себе ровесника Дамблдора со своим грузом ошибок, неправильных решений и несбывшихся надежд. Старик как-то странно-сочувствующе на меня посмотрел.
— Что? — раздражённо спросил я. Казалось, он одним лишь взглядом показывал, насколько я ещё наивен со своими выводами о том, что могу распоряжаться судьбой по своему разумению.
— Ничего, мой мальчик. Но будь моя воля, я бы уберёг тебя от многих неверных решений, возможно, я смог бы тогда сохранить хотя бы твоё сердце, — печально улыбнулся директор, казалось бы, признавая своё поражение и отходя в сторону, тем самым освобождая мне путь дальше. Уже тогда мне показались странными его слова, как будто он говорил не про прошлое, а про будущее, которое для меня неизбежно.
Он мне уступил. Альбус Дамблдор в кой-то веки прислушался к моим словам и поступился своими планами? Появилось отчётливое ощущение подвоха, а ещё… Страха. Дикий, первозданный, который мог бы с лёгкостью заставить подогнуться колени, чтобы я упал на пол. Если бы не надежда.
Впереди неизвестность. И я испугался. Испугался нашей первой встречи с Ним. Что он скажет? А что я скажу ему? Что понял? Оценил его прощальный взгляд, его слова? Что мне понравилось, как он произносит моё имя? Что я должен сказать своему профессору Зелий на том свете? Или уже на этом? Мерлин, какая разница?! Да нет, большая… Я чувствую нереальность происходящего, и почему-то мне кажется, что подвох лёгкого отступления директора кроется именно в Северусе. Но гриффиндорская наивность и вера в лучшее, волшебное, невероятное, что-то нежно шептали, навевая на меня возможные счастливые варианты встречи. Смешок. Что за чушь? Чтобы Северус и встретил меня с распростёртыми объятиями, был рад видеть? Да это уже не Снейп, а жалкая пародия, разбавленная ангельским климатом.
— Чего же ты ждёшь, Гарри? Разве не ты совсем недавно хотел, чтобы я ушёл с твоего пути в поисках Северуса? — несколько иронично произнёс Дамблдор, глядя на то, как я всё ещё стою на одном месте.
— А что вы мне предлагаете, директор? Пойти в ту темень, где ничего не видно и попытаться как в лесу его поаукать, в надежде, что он снизойдёт до того, чтобы появиться передо мной? — в тон старику ответил я, во всю стараясь сдержать в голосе страх. Кажется, умереть было легче, чем встретиться с Грозой гриффиндорцев.
Вот уже около пяти минут я пытался выяснить, где Северус. Хотя, сколько времени я уже нахожусь в этом странном месте, я точно не знаю. Мерлин, ну почему даже сейчас, после всего, что я пережил, после всего, через что я прошёл, пытаясь смириться и принять необходимость своей смерти, я должен доказывать Дамблдору очевидные вещи? В то же самое время меня щекочет неприятное ощущение, что встречать на этом свете явился именно директор, а не Он. Почему? Я отчаянно отгонял от себя один единственный ответ на этот вопрос — я вновь ошибся. Неужели я так глупо рассчитывал, что как только пересеку последнюю черту, которая нас разделяла, Он сам сделает первый шаг мне на встречу? Мерлин, если ты есть, прошу тебя, сделай так, чтобы всё именно так и было. Наивные, детские мысли.
— Гарри, это твой выбор, но ты должен вернуться, ведь у тебя есть уникальный шанс сделать то, что никому не удавалось прежде — воскреснуть из мёртвых, — и снова Дамблдор. Я с силой сжал руки в кулаки. Сколько раз я слышал такие речи, сидя у него в кабинете? Сколько долгих лет он говорил, что мне делать? Он смог распланировать даже мою собственную смерть.
— Кому и что я должен, директор?! Я умер за всех, как вы и просили, хотя мне не исполнилось и восемнадцати лет, я проворонил рядом человека, которого любил. И вот сейчас, когда я раздал все свои долги, когда у меня есть шанс исправить свою ошибку, вы снова говорите мне о том, что я что-то там должен?! — кажется, я кричал. Снова. Как в Хижине. От ощущения одиночества и непонимания. Я один на этом холодном, сыром Вокзале, несмотря на то, что напротив меня стоит Дамблдор, как всегда сверкая из-за своих очков-половинок понимающим взглядом голубых глаз. Хочется крикнуть: «Ничего вы не знаете и не понимаете, директор! Ни-че-го». Крикнуть так, чтобы помещение содрогнулось, а мне стало легче. Почему же такая тяжесть и на этом свете? Неужели оказалось очередной иллюзией, что смерть будет мне освобождением? Выдох. Дамблдор молчит, а я понимаю, что он ждёт, когда я остыну и передумаю. Не в этот раз, Альбус.
— Не в этот раз, директор, — говорю уже вслух. — Всё будет не так, как вы хотите. Хватит. Когда-то это должно было закончиться. Единственное, что я должен был сам себе уже давно — это научиться жить своим умом, не оборачиваться ежеминутно назад и пересчитывать друзей рядом, чтобы с облегчением понять — никто не умер по моей вине. Я устал бояться за других, — вновь тяжёлый вздох.
Сейчас я напоминаю сам себе ровесника Дамблдора со своим грузом ошибок, неправильных решений и несбывшихся надежд. Старик как-то странно-сочувствующе на меня посмотрел.
— Что? — раздражённо спросил я. Казалось, он одним лишь взглядом показывал, насколько я ещё наивен со своими выводами о том, что могу распоряжаться судьбой по своему разумению.
— Ничего, мой мальчик. Но будь моя воля, я бы уберёг тебя от многих неверных решений, возможно, я смог бы тогда сохранить хотя бы твоё сердце, — печально улыбнулся директор, казалось бы, признавая своё поражение и отходя в сторону, тем самым освобождая мне путь дальше. Уже тогда мне показались странными его слова, как будто он говорил не про прошлое, а про будущее, которое для меня неизбежно.
Он мне уступил. Альбус Дамблдор в кой-то веки прислушался к моим словам и поступился своими планами? Появилось отчётливое ощущение подвоха, а ещё… Страха. Дикий, первозданный, который мог бы с лёгкостью заставить подогнуться колени, чтобы я упал на пол. Если бы не надежда.
Впереди неизвестность. И я испугался. Испугался нашей первой встречи с Ним. Что он скажет? А что я скажу ему? Что понял? Оценил его прощальный взгляд, его слова? Что мне понравилось, как он произносит моё имя? Что я должен сказать своему профессору Зелий на том свете? Или уже на этом? Мерлин, какая разница?! Да нет, большая… Я чувствую нереальность происходящего, и почему-то мне кажется, что подвох лёгкого отступления директора кроется именно в Северусе. Но гриффиндорская наивность и вера в лучшее, волшебное, невероятное, что-то нежно шептали, навевая на меня возможные счастливые варианты встречи. Смешок. Что за чушь? Чтобы Северус и встретил меня с распростёртыми объятиями, был рад видеть? Да это уже не Снейп, а жалкая пародия, разбавленная ангельским климатом.
— Чего же ты ждёшь, Гарри? Разве не ты совсем недавно хотел, чтобы я ушёл с твоего пути в поисках Северуса? — несколько иронично произнёс Дамблдор, глядя на то, как я всё ещё стою на одном месте.
— А что вы мне предлагаете, директор? Пойти в ту темень, где ничего не видно и попытаться как в лесу его поаукать, в надежде, что он снизойдёт до того, чтобы появиться передо мной? — в тон старику ответил я, во всю стараясь сдержать в голосе страх. Кажется, умереть было легче, чем встретиться с Грозой гриффиндорцев.
Страница 1 из 4
