Метод Мальсибера, или О парадоксальном влиянии контекста на репутацию

Глава 1

— Привет, — сказал Мальсибер, кидая свою сумку на парту рядом с Мэри МакДональд и сам падая рядом. — Скажи мне, прекрасная дева, от чего глаза твои теперь всегда красны, а платки все мокры? — весело спросил он.

В классе, кроме них, пока никого не было — пятикурсники ещё не успели вернуться с обеда, да и выбравших древние руны в качестве одного из обязательных факультативов в их параллели было немного. Мальсибер бы ни за что сюда не пошёл — но минимум из двух факультативов взять было нужно, и он выбрал тот предмет, куда ходили оба его друга, и Снейп, и Эйвери, у которых, при необходимости, можно было… проконсультироваться, как он это называл. Да и выбор у него, скажем прямо, оказался не слишком велик: не маггловедение же ему было брать! Нумерология навевала на него тоску, прорицания — сон, оставались лишь руны да уход за магическими существами, который ему даже нравился: животных Ойген всегда любил и прекрасно умел с ними договариваться, да и с профессором Кеттлберном они мгновенно нашли общий язык (Снейп язвил, что два лишённых чувства самосохранения человека, конечно же, не могли не спеться — вот только школу жалко до боли, шансов устоять перед подобным тандемом у нее практически нет). Ни Снейпа, ни Эйвери на Уходе, конечно же, не было, зато там присутствовал весь гриффиндорский квартет («Вот и тебе там самое место, — прокомментировал сей факт Северус ещё в начале третьего курса, — как раз по интеллекту подходишь»), что, вкупе с методами преподавания профессора и глубокой взаимной симпатией между означенными учениками и Мальсибером время от времени приводило к самым интересным и непредсказуемым результатам.

А вот на рунах всегда было тихо — и предмет непростой, и преподаватель, хотя и молодая, но, как шутил Мальсибер, до зубовной тоски серьёзная профессор Бабблинг, не поощряла шуток вне изучаемых в данный момент вопросов. Именно на этих парах Ойген и Мэри сдружились — по его версии, сперва потому, что успевали хуже всех (хотя и имели оба «Выше ожидаемого», но эти оценки были единственными подобными в их группе — все остальные получали стабильное «Превосходно», причём вовсе не из-за снисходительности профессора), ну а потом уже просто обнаружив некоторые общие интересы. Мэри — симпатичная пухленькая девочка с замечательными, на его взгляд, веснушками на переносице, тёмно-русыми коротко стриженными волосами и яркими орехового цвета глазами — ему нравилась своим мягким ровным характером, лёгким отношением к жизни и чувством юмора, и такая мелочь, как то, что училась она «на вражеском» факультете, его не смущала в данном случае совершенно. На остальных уроках Мэри сидела с Эванс — за которой, по его мнению, все эти годы весьма бессмысленно и бездарно бегал зачем-то Снейп — но Руны Эванс не посещала, а кроме МакДональд гриффиндорцев здесь почему-то вообще не было, и поначалу она сидела одна, пока Мальсибер, скучая, к ней не присоединился. Было это в конце сентября их третьего курса, и с тех пор так и пошло — они иногда и задания делали вместе, а то и делились друг с другом списанным (чаще, впрочем, это делал Мальсибер, потому что МакДональд списывать руны было, в общем-то, не у кого, а у него было целых два друга, ни один из которых никогда не мог в подобных просьбах ему отказать).

— Ни от чего, — отвернулась от него Мэри.

Ойген, во-первых, удивился: отвечать подобным образом, было на нее совсем не похоже, и, во-вторых, ощутил тот азарт, что обычно охватывал его при таких неоднозначных отказах.

— Ни от чего не плачут целыми днями, — сказал он серьёзно. — Расскажи — вдруг я сумею помочь?

— Не сумеешь, — горько вздохнула она. — Ещё и высмеешь. И правильно, — добавила она зло. — Потому что я — безвольная дура, и так мне и надо.

— Ты влюбилась? — мгновенно спросил он, постаравшись сделать это, по возможности, мягко и даже ласково.

— Почему сразу влюбилась? — завелась она вдруг. — Почему если девушка плачет — то непременно из-за несчастной любви? Что, других поводов для огорчения у человека вообще быть не может? — она развернулась к нему, уперев руки в бока и сверкая своими светло-карими глазами.

— Может, может, — он даже руки поднял, сдаваясь. — Я просто предположил. Был не прав, готов искупить…

В этот момент в класс вошли Снейп с Эйвери, бурно обсуждавшие что-то, судя по терминам, тематическое, и Мэри только вздохнула и потянулась к своей сумке за учебниками.

— Я не отстану, — предупредил её Ойген, тоже доставая свои. — После уроков в нашем классе — придёшь?

— Не знаю, — насупившись, отозвалась она. — Это не твоё дело, вообще-то.

— Я не буду смеяться, я обещаю, — искренне сказал он. — Ну и вдруг вправду смогу помочь? Мне не нравится, что ты плачешь всё время, — он хотел добавить что-нибудь вроде «я сам, глядя на тебя, скоро начну плакать» или, ещё хуже,«ты осунулась и вообще выглядишь как будто у тебя вечный насморк», но вовремя одумался.