Метод Мальсибера, или О парадоксальном влиянии контекста на репутацию

— Я могу дать непреложный обет, если хочешь.

— Каким образом? — улыбнулся он чуть насмешливо. — Для него нужен же кто-нибудь третий — и в чём тогда смысл?

— Можно кого-нибудь из твоих друзей попросить, — сказала она. — Снейпа или Эйвери, например.

— Ну да — и навсегда дать им в руки такой козырь против меня? Я их очень люблю, конечно, и всё такое… но давай я тебе лучше просто так поверю, — решительно проговорил Ойген, доставая свою красивую палочку красного дерева.

— Я никому не скажу, — повторила Мэри. — Никогда. Клянусь, — она задумалась — и он её перебил:

— Всё, достаточно. А то придумаешь сейчас что-нибудь — а потом… мало ли, — осторожно проговорил он. — Так, — он глубоко вздохнул. — Не бойся, — попросил он, поднимая палочку — Мэри замерла и вцепилась своими пухлыми пальчиками с длинными, аккуратной формы ногтями, покрытыми прозрачным лаком, в подлокотники. — Ты вообще ничего не должна почувствовать… я надеюсь. Ты мне веришь? — вдруг спросил он, опуская палочку. — Веришь, что я ничего, кроме того, о чём мы договорились, не внушу тебе и, тем более, не стану заставлять что-нибудь делать?

— Верю, — искренне кивнула она. — Я же знаю тебя. Ну, давай, — она глубоко-глубоко вдохнула.

— Хорошо, — даже не попытался он пошутить, как обычно. Потом поднял палочку — и опять опустил. — Слушай… наверное, это не самая лучшая мысль — делать это прямо в школе. Кто его знает — вдруг подобные вещи как-то фиксируются.

— А правда, — расстроенно согласилась Мэри. — Но как же тогда… ждать каникул? Или хотя бы похода в Хогсмид?

— Зачем ждать? — удивился Ойген, пряча палочку и вставая. — Сейчас даже двери ещё не закрыты — идём во двор, и я знаю, как незаметно уйти оттуда в запретный лес. Только предлагаю одеться сначала — всё-таки уже октябрь.

Глава 2

… Осень расцветила Запретный лес багрянцем и золотом, сделав его почти гриффиндорским, как пошутил Ойген, пока они шли по едва заметной тропинке, а листья всех оттенков жёлтого, оранжевого и красного, медленно кружась, падали им на плечи и головы.

— В твою честь, не иначе, — проговорил он, беря нервничающую Мэри за руку в вязаной полосатой перчатке своей, затянутой в тонкую кожу. — Не бойся — здесь днём вполне безопасно, я сто раз тут бывал. Надо отойти немного подальше — не хочется мне рисковать.

— Я понимаю, — кивнула она, сжимая его руку и нервно оглядываясь.

— Ты никогда не была здесь? — удивился он. — Нас водят на уроках по уходу… тут здорово — я тебе покажу. А днём — так вообще безопасно, — повторил он.

— Вечер уже, — возразила она, глядя в затянутое низкими тёмными тучами осеннее небо. — Стемнеет скоро…

— Стемнеет ещё часа через полтора, — возразил он. — Мы сто раз всё успеем.

— Спасибо тебе, — проговорила она, останавливаясь и заглядывая ему в глаза. — Ты так рискуешь из-за меня…

— Так мне интересно же, — улыбнулся он, сбивая неуместный, по его мнению, пафос. — Буду потом ходить и гордиться, что сумел помочь тебе — а никто и не знает, — он подмигнул ей и повёл дальше.

Наконец, они дошли до небольшой поляны, очень хорошо знакомой Мальсиберу — ибо Мэри была далеко не первой, кого он сюда приводил, хотя все предыдущие его спутницы обычно бывали здесь с несколько иной целью.

— Садись, — кивнул он на поваленное дерево. Сел с ней рядом, взял её руки в свои, сжал — и спросил: — Ну что? Ты готова?

— Да! — кивнула она, кивнув так энергично, что полосатый, составляющий с перчаткам единый ансамбль, берет сдвинулся ей на лоб.

— Отлично. Итак, — он вытащил палочку и навёл её на Мэри. — Империо.

Ничего не произошло — в том смысле, что из палочки не вырвалось никакого луча, не раздалось ни звука, и вообще девушка не ощутила вообще ничего, даже какого-нибудь лёгкого дуновения ветра.

— И как? — помолчав, не выдержала она. — Получилось?

— Я думаю, да, — очень довольно ответил Ойген, пряча палочку. — Вот сегодня за ужином и узнаем. Я, кстати, проголодался… будешь? — он достал из кармана носовой платок с завернутым в него печеньем и, развернув, протянул ей.

Её любимое — ванильное с шоколадной крошкой.

— Не-ет, — удивлённо протянула Мэри, прислушиваясь к своим ощущениям. — Нет! — возбуждённо воскликнула она. — Нет! Ойген, я совсем его не хочу — мне просто не хочется, и всё! А-а-а! — закричала она от переполняющего её восторга — и кинулась на шею к нему, радостно и немного смущённо смеющемуся. — Ты чудо! — задыхаясь от чувств, проговорила она, расцеловав его в обе щёки. — Ты самый лучший и потрясающий друг на свете!

— Да, — очень довольно кивнул он, тоже её обнимая. — Я такой, — он откусил кусок печенья и, жуя, уточнил у неё: — Точно не хочешь?

— Нет! — счастливо закричала она, захлопав в ладоши. — Ни капельки!

…