Фандом: Гарри Поттер. О том, что же такое сделал Мальсибер с Мэри МакДональд.
Добавить в моё избранное
49 мин, 15 сек 14149
— Могу, — кивнул он, барабаня указательным и средним пальцами правой руки по своим губам.
— Но не хочешь, да? Или что? — не выдержала она. — Что с тобой, Ойген?
— Я думаю, — он опять слегка улыбнулся. — Не мешай. Мне это не очень привычно.
Последнюю фразу он произнёс тем же задумчивым и серьёзным тоном, что и несколько предыдущих, и Мэри не сразу опознала в ней шутку, и лишь когда он поднял на неё свои смеющиеся глаза, расхохоталась.
— В общем, я всё решил и придумал, — решительно сказал он. — Я знаю, что делать, и могу помочь. Но есть одна маленькая проблема.
— Какая? — радостно спросила она и предупредила: — Я тебя сейчас расцелую, если не скажешь немедленно!
— Это угроза или обещание? — рассмеялся он. — Я вовсе не против твоих поцелуев… а проблема в том, что заклятие это — Непростительное.
— Что? — она даже побледнела и широко распахнула глаза. — Ты хочешь меня… пытать? Чтобы я навсегда…
Он расхохотался — до слёз, утирая их тыльной стороной рук и мотая головой:
— Мэри! Непростительных три! Почему, ну почему все сразу вспоминают о Круцио?! Я в жизни его не пробовал применять!
— Ты умеешь накладывать Империо? — недоверчиво спросила она.
— Ну не Аваду же, — продолжая смеяться, ответил он. — Империо, да. Я умею.
— Откуда? — прошептала она, глядя на него округлившимся от изумления глазами.
— Оттуда… какая тебе разница? Это… секрет, в общем. А я — страшный чёрный маг, — весело сказал он. — Так же про меня говорит твоя Эванс?
— Лили просто не знает тебя, — тут же заступилась за подругу Мэри. — Я говорила ей, что ты не такой, но она…
— Да пусть считает, — махнул он рукой, — какая мне разница? Она, вслед за вашими Блэком и Поттером, вообще всех слизеринцев считает тёмными магами. Ладно, — он потёр руки. — Ну? Что скажешь на моё предложение? — спросил он с азартом.
На самом деле, Ойгену ещё ни разу не доводилось накладывать Империо на постороннего человека. Дома он регулярно тренировался на родителях, прежде всего, на отце, у них с ним даже игра такая была, но с другими, даже с самыми близкими друзьями, делать это Мальсибер-старший сыну категорически запретил. И тот до этого момента даже и не пытался, понимая прекрасно, чем ему может это грозить… но как было удержаться сейчас, когда ситуация была словно бы создана для Империо, и когда разом можно было и опробовать своё мастерство — и помочь подруге. Он был вполне уверен в себе — да и не в чем, на самом-то деле, было тут ошибиться. Ну что в этом заклинании можно сделать неправильно? Ничего! В крайнем случае, оно попросту или не получится сразу — или спадёт со временем. В любом случае, никакой катастрофы не будет.
— А чем тут поможет Империо? — осторожно спросила Мэри. — Ты запретишь мне есть вечером?
— Нет, — улыбнулся он. — Это будет тебе тяжело… и вообще не то. Ты увидишь — а если тебе не понравится, я сниму его по первому твоему слову. Ты просто не будешь чувствовать голода, — подумав немного, всё-таки объяснил он. — Тебе не будет хотеться есть… то есть ты сможешь есть столько, сколько захочешь — ну потому что нельзя же совсем без еды, ты ведь понимаешь?
— Конечно, я понимаю, — кивнула она и сказала с лихорадочным блеском в глазах: — Я совсем-совсем расхочу есть?
— Совсем, — кивнул он. — Ты не будешь чувствовать отвращения и вполне сможешь есть — ну, как обычно бывает, когда мы сыты, но не объелись. Вот — ты просто будешь чувствовать себя сытой. Всегда.
— Ойген, — прошептала она, молитвенно складывая руки. — Если ты сделаешь это — проси у меня чего хочешь! Вообще что угодно — я всё сделаю!
— Э-э-э, — протянул он, забавно почесав в затылке. — Вот я даже не знаю, что попросить у тебя… самое очевидное как-то обидно получать таким прозаическим образом… а остальное я у тебя и так попросить могу, — шутливо ответил он — и, посерьёзнев, спросил: — Ну так как? Ты рискнёшь?
— А как долго оно будет держаться? — тоже серьёзно спросила она.
— Не знаю… по идее, если ты не будешь сопротивляться, то сколько угодно, наверное, — не очень уверенно проговорил он. — Но ты же это почувствуешь — и можно будет повторить, если захочешь. Только, Мэри, — он посмотрел ей в глаза. — Ты понимаешь же, что этого никому и никогда нельзя рассказывать. Вообще никому. Даже Эванс.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Я знаю, что за одно только использование Непростительных навсегда отправляют в Азкабан. Хотя теперь я думаю, что это как-то не совсем правильно… я просто не думала никогда, что их можно и вот так использовать…
— Можно, — кивнул он и, не удержавшись, добавил: — Империо же целители придумали. Во всяком случае, многие так считают. Это потом оно Непростительным стало… так ведь не всегда было. Ты обещаешь мне, что никогда никому не расскажешь? Даже лет через сто?
— Обещаю, — серьёзно и даже торжественно кивнула она.
— Но не хочешь, да? Или что? — не выдержала она. — Что с тобой, Ойген?
— Я думаю, — он опять слегка улыбнулся. — Не мешай. Мне это не очень привычно.
Последнюю фразу он произнёс тем же задумчивым и серьёзным тоном, что и несколько предыдущих, и Мэри не сразу опознала в ней шутку, и лишь когда он поднял на неё свои смеющиеся глаза, расхохоталась.
— В общем, я всё решил и придумал, — решительно сказал он. — Я знаю, что делать, и могу помочь. Но есть одна маленькая проблема.
— Какая? — радостно спросила она и предупредила: — Я тебя сейчас расцелую, если не скажешь немедленно!
— Это угроза или обещание? — рассмеялся он. — Я вовсе не против твоих поцелуев… а проблема в том, что заклятие это — Непростительное.
— Что? — она даже побледнела и широко распахнула глаза. — Ты хочешь меня… пытать? Чтобы я навсегда…
Он расхохотался — до слёз, утирая их тыльной стороной рук и мотая головой:
— Мэри! Непростительных три! Почему, ну почему все сразу вспоминают о Круцио?! Я в жизни его не пробовал применять!
— Ты умеешь накладывать Империо? — недоверчиво спросила она.
— Ну не Аваду же, — продолжая смеяться, ответил он. — Империо, да. Я умею.
— Откуда? — прошептала она, глядя на него округлившимся от изумления глазами.
— Оттуда… какая тебе разница? Это… секрет, в общем. А я — страшный чёрный маг, — весело сказал он. — Так же про меня говорит твоя Эванс?
— Лили просто не знает тебя, — тут же заступилась за подругу Мэри. — Я говорила ей, что ты не такой, но она…
— Да пусть считает, — махнул он рукой, — какая мне разница? Она, вслед за вашими Блэком и Поттером, вообще всех слизеринцев считает тёмными магами. Ладно, — он потёр руки. — Ну? Что скажешь на моё предложение? — спросил он с азартом.
На самом деле, Ойгену ещё ни разу не доводилось накладывать Империо на постороннего человека. Дома он регулярно тренировался на родителях, прежде всего, на отце, у них с ним даже игра такая была, но с другими, даже с самыми близкими друзьями, делать это Мальсибер-старший сыну категорически запретил. И тот до этого момента даже и не пытался, понимая прекрасно, чем ему может это грозить… но как было удержаться сейчас, когда ситуация была словно бы создана для Империо, и когда разом можно было и опробовать своё мастерство — и помочь подруге. Он был вполне уверен в себе — да и не в чем, на самом-то деле, было тут ошибиться. Ну что в этом заклинании можно сделать неправильно? Ничего! В крайнем случае, оно попросту или не получится сразу — или спадёт со временем. В любом случае, никакой катастрофы не будет.
— А чем тут поможет Империо? — осторожно спросила Мэри. — Ты запретишь мне есть вечером?
— Нет, — улыбнулся он. — Это будет тебе тяжело… и вообще не то. Ты увидишь — а если тебе не понравится, я сниму его по первому твоему слову. Ты просто не будешь чувствовать голода, — подумав немного, всё-таки объяснил он. — Тебе не будет хотеться есть… то есть ты сможешь есть столько, сколько захочешь — ну потому что нельзя же совсем без еды, ты ведь понимаешь?
— Конечно, я понимаю, — кивнула она и сказала с лихорадочным блеском в глазах: — Я совсем-совсем расхочу есть?
— Совсем, — кивнул он. — Ты не будешь чувствовать отвращения и вполне сможешь есть — ну, как обычно бывает, когда мы сыты, но не объелись. Вот — ты просто будешь чувствовать себя сытой. Всегда.
— Ойген, — прошептала она, молитвенно складывая руки. — Если ты сделаешь это — проси у меня чего хочешь! Вообще что угодно — я всё сделаю!
— Э-э-э, — протянул он, забавно почесав в затылке. — Вот я даже не знаю, что попросить у тебя… самое очевидное как-то обидно получать таким прозаическим образом… а остальное я у тебя и так попросить могу, — шутливо ответил он — и, посерьёзнев, спросил: — Ну так как? Ты рискнёшь?
— А как долго оно будет держаться? — тоже серьёзно спросила она.
— Не знаю… по идее, если ты не будешь сопротивляться, то сколько угодно, наверное, — не очень уверенно проговорил он. — Но ты же это почувствуешь — и можно будет повторить, если захочешь. Только, Мэри, — он посмотрел ей в глаза. — Ты понимаешь же, что этого никому и никогда нельзя рассказывать. Вообще никому. Даже Эванс.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Я знаю, что за одно только использование Непростительных навсегда отправляют в Азкабан. Хотя теперь я думаю, что это как-то не совсем правильно… я просто не думала никогда, что их можно и вот так использовать…
— Можно, — кивнул он и, не удержавшись, добавил: — Империо же целители придумали. Во всяком случае, многие так считают. Это потом оно Непростительным стало… так ведь не всегда было. Ты обещаешь мне, что никогда никому не расскажешь? Даже лет через сто?
— Обещаю, — серьёзно и даже торжественно кивнула она.
Страница 3 из 14
