Фандом: Гарри Поттер. О том, что же такое сделал Мальсибер с Мэри МакДональд.
Добавить в моё избранное
49 мин, 15 сек 14159
Лили Эванс несколько раз пыталась серьёзно поговорить о сложившейся ситуации со своей подругой — но все её попытки разбивались о смех Мэри:
— Лили, я клянусь тебе — ни в кого я не влюблена! Уж в Мальсибера — точно, — совершенно искренне говорила та, качая головой и смеясь. — Мы с ним просто друзья — как вы с Северусом.
Сравнение, однако, она подобрала очень уж неудачное — Лили только нахмурилась, потому что в этом году их детская дружба со Снейпом давала всё больше и больше трещин, однако откуда же было Мэри об этом знать…
— Я не знаю уже, друзья мы с ним или нет, — вздохнула Эванс. — Мне кажется, он чем дальше — тем больше увлекается тёмной магией, и мне это совсем не нравится. И вечно отирается вокруг Эйвери и Мальсибера — а у Эйвери отец один из самых известных сторонников Волдеморта, да и про Мальсибера-старшего говорят то же…
— Не знаю про отца — но Ойген совсем не злой, — возразила Мэри. — Я же знаю его, мы с ним вместе на Руны ходим… Он, знаешь, как Поттер — ведёт себя иногда по-дурацки, но…
— Вот именно, — сморщила нос Лили. — Как Поттер — только этот-то хотя бы просто придурок, а Мальсибер тёмную магию практикует, все говорят… и посмотри, кто лучше всех успевает на Защите — мне иногда кажется, он про тёмную магию знает больше преподавателя!
Мэри хотела было ответить, что ровно то же самое можно сказать, например, про Блэка или того же Эйвери, да и Снейп, кажется, недалеко от них отставал — но прикусила язык, понимая, что в данном случае сравнение будет явно не к месту.
Да и не видела она особенного смысла спорить с подругой. Переубедить её она всё равно не смогла бы — но главное, Мэри вообще сейчас не хотелось ни с кем ни ругаться, ни спорить, потому что в этот момент она была полностью, абсолютно счастлива — ибо Империо Мальсибера прекрасно работало, и девушка с лёгкостью обходилась одним яблоком на завтрак, чаем и одним маленьким пирожком с капустой на обед и чаем же и парой маленьких кусочков курицы на ужин, хотя вспоминать о том, что их нужно съесть, становилось всё сложней и сложней, так как голод о себе не напомнил ни разу. И такая диета давала свои плоды — очень заметные плоды, надо сказать: одежда уже заметно болталась на ней, и Мэри с удовольствием каждое утро подгоняла её чарами по фигуре. А уж когда явно велики стали не только блузки, но и трусы, и даже, как ни удивительно, туфли, девушка почувствовала себя на вершине блаженства.
Единственное, что несколько озадачивало Мэри — это её собственные ощущения. Сразу же после наложения заклинания она прочитала всё, что смогла раздобыть в библиотеке об Империо — и недоумённо спросила Ойгена через пару дней:
— Всё замечательно, и я безмерно благодарна тебе — но я не понимаю… можно тебя спросить?
— Ну попробуй, — улыбнулся он.
— Я почитала про Империо… что нашла, — добавила она быстро. — Но то, что я чувствую… оно же вовсе не как в учебнике. Нет никакой эйфории, и вообще я особенно разницы с обычным своим состоянием не замечаю… почему так?
— Тебе результат нужен, или чтоб «как в учебнике»? — улыбнулся он несколько раздражённо.
— Нет, результат, конечно, — торопливо сказала она, — но я просто…
— Могу снять, если хочешь, — пожал он плечами.
— Нет! — испуганно воскликнула Мэри. — Ойген, прости, пожалуйста, если я обидела тебя… я просто…
— Ты не обидела, — удивился он. — Ну да, это действительно совсем не как в учебнике. Это важно?
— Нет! — помотала она головой.
— Тогда не задавай больше вопросов, — попросил он.
Она и не задавала.
И совсем не обращала внимания ни на то, что кожа стала сохнуть сильней обычного — она винила холодный осенний ветер и жаркий камин, а руки просто мазала теперь кремом несколько раз в день, губы же, которые тоже почему-то начали шелушиться и трескаться, всё время покрывала специальным маслом. Паре сломанных ногтей она тоже не придала значения — надо просто быть осторожней, а форму всегда можно поправить магией. Не замечала она, как медленно стали заживать на ней любые царапины, как, впрочем, и того, что ей почему-то теперь всё время хотелось пить… её даже не смущали утренние отёки, которые она приписывала большому количеству выпиваемой ей воды. Просыпаться по утрам ей теперь тоже стало куда тяжелее — но Мэри списывала это на хмурое начало зимы и на то, что на пятом курсе уроки стали особенно трудными, и среди её привычных «выше ожидаемо» всё чаще и чаще стали мелькать«удовлетворительно» — а руку, в которой она держала перо, время от времени начало сводить судорогой, особенно когда она много писала. Её всё сильнее раздражали разговоры о том, что она, вероятно, больна или зачарована, и если поначалу, когда та же Эванс ей говорила, что она доведёт так себя до полного истощения, и что ни один мальчик на свете такого не стоит, Мэри легкомысленно от неё отмахивалась в ответ на первое и искренне соглашаясь со вторым, хотя так и не смогла объяснить подруге, что никакие мальчики к этому не имеют никакого отношения — во всяком случае, в том смысле, который та вкладывала в свои предостережения — то со временем девушка просто начала огрызаться в ответ на любые попытки Лили завести разговоры на эту тему.
— Лили, я клянусь тебе — ни в кого я не влюблена! Уж в Мальсибера — точно, — совершенно искренне говорила та, качая головой и смеясь. — Мы с ним просто друзья — как вы с Северусом.
Сравнение, однако, она подобрала очень уж неудачное — Лили только нахмурилась, потому что в этом году их детская дружба со Снейпом давала всё больше и больше трещин, однако откуда же было Мэри об этом знать…
— Я не знаю уже, друзья мы с ним или нет, — вздохнула Эванс. — Мне кажется, он чем дальше — тем больше увлекается тёмной магией, и мне это совсем не нравится. И вечно отирается вокруг Эйвери и Мальсибера — а у Эйвери отец один из самых известных сторонников Волдеморта, да и про Мальсибера-старшего говорят то же…
— Не знаю про отца — но Ойген совсем не злой, — возразила Мэри. — Я же знаю его, мы с ним вместе на Руны ходим… Он, знаешь, как Поттер — ведёт себя иногда по-дурацки, но…
— Вот именно, — сморщила нос Лили. — Как Поттер — только этот-то хотя бы просто придурок, а Мальсибер тёмную магию практикует, все говорят… и посмотри, кто лучше всех успевает на Защите — мне иногда кажется, он про тёмную магию знает больше преподавателя!
Мэри хотела было ответить, что ровно то же самое можно сказать, например, про Блэка или того же Эйвери, да и Снейп, кажется, недалеко от них отставал — но прикусила язык, понимая, что в данном случае сравнение будет явно не к месту.
Да и не видела она особенного смысла спорить с подругой. Переубедить её она всё равно не смогла бы — но главное, Мэри вообще сейчас не хотелось ни с кем ни ругаться, ни спорить, потому что в этот момент она была полностью, абсолютно счастлива — ибо Империо Мальсибера прекрасно работало, и девушка с лёгкостью обходилась одним яблоком на завтрак, чаем и одним маленьким пирожком с капустой на обед и чаем же и парой маленьких кусочков курицы на ужин, хотя вспоминать о том, что их нужно съесть, становилось всё сложней и сложней, так как голод о себе не напомнил ни разу. И такая диета давала свои плоды — очень заметные плоды, надо сказать: одежда уже заметно болталась на ней, и Мэри с удовольствием каждое утро подгоняла её чарами по фигуре. А уж когда явно велики стали не только блузки, но и трусы, и даже, как ни удивительно, туфли, девушка почувствовала себя на вершине блаженства.
Единственное, что несколько озадачивало Мэри — это её собственные ощущения. Сразу же после наложения заклинания она прочитала всё, что смогла раздобыть в библиотеке об Империо — и недоумённо спросила Ойгена через пару дней:
— Всё замечательно, и я безмерно благодарна тебе — но я не понимаю… можно тебя спросить?
— Ну попробуй, — улыбнулся он.
— Я почитала про Империо… что нашла, — добавила она быстро. — Но то, что я чувствую… оно же вовсе не как в учебнике. Нет никакой эйфории, и вообще я особенно разницы с обычным своим состоянием не замечаю… почему так?
— Тебе результат нужен, или чтоб «как в учебнике»? — улыбнулся он несколько раздражённо.
— Нет, результат, конечно, — торопливо сказала она, — но я просто…
— Могу снять, если хочешь, — пожал он плечами.
— Нет! — испуганно воскликнула Мэри. — Ойген, прости, пожалуйста, если я обидела тебя… я просто…
— Ты не обидела, — удивился он. — Ну да, это действительно совсем не как в учебнике. Это важно?
— Нет! — помотала она головой.
— Тогда не задавай больше вопросов, — попросил он.
Она и не задавала.
И совсем не обращала внимания ни на то, что кожа стала сохнуть сильней обычного — она винила холодный осенний ветер и жаркий камин, а руки просто мазала теперь кремом несколько раз в день, губы же, которые тоже почему-то начали шелушиться и трескаться, всё время покрывала специальным маслом. Паре сломанных ногтей она тоже не придала значения — надо просто быть осторожней, а форму всегда можно поправить магией. Не замечала она, как медленно стали заживать на ней любые царапины, как, впрочем, и того, что ей почему-то теперь всё время хотелось пить… её даже не смущали утренние отёки, которые она приписывала большому количеству выпиваемой ей воды. Просыпаться по утрам ей теперь тоже стало куда тяжелее — но Мэри списывала это на хмурое начало зимы и на то, что на пятом курсе уроки стали особенно трудными, и среди её привычных «выше ожидаемо» всё чаще и чаще стали мелькать«удовлетворительно» — а руку, в которой она держала перо, время от времени начало сводить судорогой, особенно когда она много писала. Её всё сильнее раздражали разговоры о том, что она, вероятно, больна или зачарована, и если поначалу, когда та же Эванс ей говорила, что она доведёт так себя до полного истощения, и что ни один мальчик на свете такого не стоит, Мэри легкомысленно от неё отмахивалась в ответ на первое и искренне соглашаясь со вторым, хотя так и не смогла объяснить подруге, что никакие мальчики к этому не имеют никакого отношения — во всяком случае, в том смысле, который та вкладывала в свои предостережения — то со временем девушка просто начала огрызаться в ответ на любые попытки Лили завести разговоры на эту тему.
Страница 6 из 14
