Милорд имеет право

Как натягивается тонкая кожа ануса, поддаваясь давлению. Как при каждом толчке дергается член Гарри. Возбужденный член. До этого я и не видел его голым, мешало заклятье, будь оно неладно. А сегодня сам уложил его под другого. Сам раскрыл в неимоверную по своей похабности позу и держал за плечи, не давая уйти. Сам…

Я знаю, что Гарри непременно должен кончить, и знаю, что не имею права сейчас ничему мешать. Знаю, что это всего лишь механический оргазм вследствие раздражения простаты и к настоящему влечению все происходящее не имеет отношения, но мне от этого не легче. Снейп принес мне Обет о том, что никогда ни в одном разговоре, ни с кем на свете не упомянет о произошедшем сегодня, но все равно ревность гложет меня. Я точно уверен, что теперь мой боггарт будет иметь вид голого Снейпа с эрегрированным членом.

Гарри всхлипывает, выгибается. Снейп задушено стонет. Его движения стали какими-то рваными, а дыхание сбилось. Наверное, он вот-вот кончит, заливая спермой моего Гарри, пачкая его собой. Мою догадку подтверждает то, что он начинает быстро дрочить Гарри. Дергает его член, бесцеремонно обнажает головку, мнет яйца. Разве можно так? Там все нежное, там еще никто не трогал, а он вот так. Гарри вскрикивает. Я хочу отвернуться, но во все глаза смотрю на белесый фонтанчик, брызнувший на рельефный, упругий живот. Мой Гарри обмякает бессильной куклой, а Снейп будто сходит с ума. Наклоняется вперед, кусает его за плечо и двигается почти яростно. Толчок, другой… Наконец тощие ягодицы вздрагивают, поджимаются. Наверное, Гарри больно, потому что он вдруг тоненько скулит. Да слезай уже, животное! Кончил? Отвали! Но Снейп клещом вцепился в Гарри, словно ждет чего-то.

И оно происходит. Кожа Гарри на миг вспыхивает ослепительно-белым. Он резко умолкает и безвольно раскидывается на кровати.

— Обморок, — о, а Снейп-то, оказывается, совсем не такой железный, каким выставляет себя. Гляньте в зеркало, профессор! Волосы всклокочены, взгляд безумный, щеки полыхают… Скрипучий голос добавляет последний штришок. Понравилось? Еще бы. Только вот одно но: вы больше никогда к нему не прикоснетесь. Я об этом позабочусь! — Не смотрите волком, вы не хуже меня все понимаете! — вот сукин сын, наверняка Легилиментс ментально сотворил, пока я тут во все стороны мыслями фонтанировал. А может, просто угадал.

— Я не на вас смотрю, — тяжело роняю я и подползаю к Гарри. Хочется вытянуться рядом, обдать его очищающими, чтобы уничтожить запах Снейпа, стереть все следы, вновь сделать Гарри только моим. — И вообще, вы его раздавите.

С видимой неохотой Снейп перекатывается набок и сам накладывает чары. Потом еще обезболивающие, заживляющие.

— В порядке превентивных мер, — сообщает устало.

Я не отвечаю. Сворачиваюсь клубком у Гарри под боком, укрываю его одеялом.

Снейп шуршит одеждой. Я на него не смотрю. Он достаточно умен, чтобы уйти молча. Я благодарен ему за это. Гарри уже не в обмороке, я знаю, он просто спит после ритуала. Я гашу свечи и тоже закрываю глаза. Все хорошо. Теперь уже все хорошо.

Но! Эта мысль даже отгоняет сон. Мне интересно, а смогу ли я заставить Гарри так же стонать подо мной? Меня тянет растолкать его прямо сейчас, чтобы доказать, затмить предыдущего, наложить свою печать, но я останавливаю себя. У меня будет для этого время. Вся жизнь. Неважно, кто был первый. Гораздо важнее, кто окажется единственным.