Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Начало семидесятых годов девятнадцатого века. После отъезда Кристин и Рауля Эрик покидает подземелья Оперы и начинает путешествие по Европе. Однажды в будапештской опере бывший Призрак знакомится с графом Дракулой и принимает его приглашение погостить в родовом замке в Трансильвании.
Добавить в моё избранное
77 мин, 19 сек 16495
Ты можешь допустить, что МНЕ ПРОСТО ТАК ЗАХОТЕЛОСЬ?
Девушка фыркнула.
— Захотелось! Именно, что захотелось.
Влад, я… — голос Вероны смягчился и стал чуть печальнее. — Когда-то я думала, что буду для тебя единственной. Очень скоро ты дал мне понять, что это невозможно: твоя душа вечно уносилась вдаль, и даже те крылья, что ты мне подарил, не могли мне помочь нагнать тебя. Потом появились Маришка… Алира… Я смирилась с ними, хотя уж кто-кто, а ты должен был бы понимать, как дорого далось мне это смирение!
Но я смирилась — потому, что и они не стали для тебя единственными. Ты иногда приостанавливался в своем пути, чтобы подождать нас, но никогда не оборачивался. Все мы были равны для тебя, и ни одну ты не любишь сильнее, чем других. Именно осознание этого не дает нам передраться сей же момент, — в голосе девушки мелькнул смешок. — Когда мужчины сражаются за женщину — это прекрасно и благородно, но когда девушки дерутся за мужчину — это глупо и пошло.
— Я все это знаю, Верона, — в голосе Дракулы скользнуло нетерпение. — Когда я делал вам предложения, я обещал вечность и свою заботу. Ни одной из вас я не обещал любви, ибо любовь — божественное чувство, а Бог отвернулся от меня!
— Я знаю, — Верона смягчилась еще больше, теперь ее голос звучал почти сочувственно. — Я не понимаю многого, ведь ты так и не пустил нас в свою жизнь… Но я знаю, что ты ищешь что-то. Я видела, как ты заглядываешь в глаза людям — будто пытаешься найти или узнать кого-то. И каждый раз мое сердце сжимается — я не сомневаюсь, что когда ты найдешь этого человека, ты позабудешь нас…
— Я никогда не забуду моих девочек, — Дракула снова стал спокойнее и мягче. — Вы дороги мне, и я никогда вас не оставлю. Я могу искать то… того, кого потерял, но вы — вы часть меня, и отказаться от вас невозможно для меня так же, как потерять часть тела. И все же, — голос графа стал тверже, — я не понимаю, к чему этот разговор.
— Ты понимаешь, Влад, ты все замечательно понимаешь. Видишь ли, Маришка выросла в семье польского шляхтича и воспитана в невинности; Алира жила при дворе короля, который был самым большим бабником в Европе, но я… Влад, я родилась в Италии. С детских лет я прекрасно знаю, для чего существуют смазливые пажи и хорошенькие адъютанты. Не даром ЭТО называли «любовью по-итальянски». Один из моих собственных братьев был не чужд этому греху и, подозреваю, что отец тоже. Поверь мне, я могу отличить дружеский взгляд от влюбленного, хотя, если честно, сперва я отказывалась верить своим глазам: мне казалось, что уж тебя-то не должны интересовать такие вещи.
— Верона, скоро уже все проснутся, — в голосе Дракулы вновь прозвучало нетерпение. — Может, уже хватит предисловий? Скажи, наконец, что хотела, и оставим этот разговор в прошлом.
Темноволосая девушка усмехнулась.
— Вот в этом ты весь, Влад! «Я выслушаю, но сделаю все по-своему». Что ж, в конце концов, то, что я хотела сказать, сводится к одному-единственному вопросу: что ты собираешься с ним делать? Не отрицаю, месье Лефёт интересный человек, но согласись, в качестве невесты он будет смотреться глупо.
— С чего ты взяла, что я собираюсь делать из него невесту? — граф, казалось, был искренне удивлен.
Верона измученно застонала.
— О нет… Только не говори, что ты НЕ ДУМАЛ, что будешь делать с ним дальше! Влад, ты понимаешь, что не сможешь держать его в замке вечно? Он не домашняя зверушка и не вещь — он человек, из плоти и крови. И в то же время ты не можешь его отпустить — он знает дорогу к замку, он слишком хорошо знает НАС. У него только два пути, но второй, как я уже сказала, нелеп.
— Ты считаешь, что я не могу подарить ему вечность? — Эрик, слушавший этот разговор за дверью и затаивший дыхание от напряжения, почти видел, как Дракула приподнимает левую бровь.
— Влад, он проклянет тебя, если ты сделаешь это. Посмотри на него еще раз внимательно: жизнь и так слишком сурово обошлась с ним, неужели ты хочешь отнять у него право на смерть? Он даже не сможет прятать свое лицо, ибо зеркало перестанет быть его другом!
В конце коридора послышались легкие шаги, которые Эрику удалось все же услышать, хотя Верона в комнате уже почти кричала. Не желая быть застигнутым «на месте преступления», музыкант отступил в другую сторону и скрылся в одной из ниш. Перестук каблучков ненадолго стих перед дверью, после чего раздался веселый голос Алиры:
— Вот вы где! Что-то вы сегодня рано… А где месье Лефёт?
— Наверно, гуляет по замку, — все еще раздраженно бросила Верона. — Да, Влад, а ты сегодня собирался за посылкой. Поедешь?
— Разумеется! — по голосу графа никто не догадался бы, что в гостиной только что бушевала буря. — Не скучайте, девочки, я буду задолго до утра.
Дверь гостиной снова распахнулась, и Эрик услышал, почти почувствовал, шаги графа, прошедшего мимо него.
Девушка фыркнула.
— Захотелось! Именно, что захотелось.
Влад, я… — голос Вероны смягчился и стал чуть печальнее. — Когда-то я думала, что буду для тебя единственной. Очень скоро ты дал мне понять, что это невозможно: твоя душа вечно уносилась вдаль, и даже те крылья, что ты мне подарил, не могли мне помочь нагнать тебя. Потом появились Маришка… Алира… Я смирилась с ними, хотя уж кто-кто, а ты должен был бы понимать, как дорого далось мне это смирение!
Но я смирилась — потому, что и они не стали для тебя единственными. Ты иногда приостанавливался в своем пути, чтобы подождать нас, но никогда не оборачивался. Все мы были равны для тебя, и ни одну ты не любишь сильнее, чем других. Именно осознание этого не дает нам передраться сей же момент, — в голосе девушки мелькнул смешок. — Когда мужчины сражаются за женщину — это прекрасно и благородно, но когда девушки дерутся за мужчину — это глупо и пошло.
— Я все это знаю, Верона, — в голосе Дракулы скользнуло нетерпение. — Когда я делал вам предложения, я обещал вечность и свою заботу. Ни одной из вас я не обещал любви, ибо любовь — божественное чувство, а Бог отвернулся от меня!
— Я знаю, — Верона смягчилась еще больше, теперь ее голос звучал почти сочувственно. — Я не понимаю многого, ведь ты так и не пустил нас в свою жизнь… Но я знаю, что ты ищешь что-то. Я видела, как ты заглядываешь в глаза людям — будто пытаешься найти или узнать кого-то. И каждый раз мое сердце сжимается — я не сомневаюсь, что когда ты найдешь этого человека, ты позабудешь нас…
— Я никогда не забуду моих девочек, — Дракула снова стал спокойнее и мягче. — Вы дороги мне, и я никогда вас не оставлю. Я могу искать то… того, кого потерял, но вы — вы часть меня, и отказаться от вас невозможно для меня так же, как потерять часть тела. И все же, — голос графа стал тверже, — я не понимаю, к чему этот разговор.
— Ты понимаешь, Влад, ты все замечательно понимаешь. Видишь ли, Маришка выросла в семье польского шляхтича и воспитана в невинности; Алира жила при дворе короля, который был самым большим бабником в Европе, но я… Влад, я родилась в Италии. С детских лет я прекрасно знаю, для чего существуют смазливые пажи и хорошенькие адъютанты. Не даром ЭТО называли «любовью по-итальянски». Один из моих собственных братьев был не чужд этому греху и, подозреваю, что отец тоже. Поверь мне, я могу отличить дружеский взгляд от влюбленного, хотя, если честно, сперва я отказывалась верить своим глазам: мне казалось, что уж тебя-то не должны интересовать такие вещи.
— Верона, скоро уже все проснутся, — в голосе Дракулы вновь прозвучало нетерпение. — Может, уже хватит предисловий? Скажи, наконец, что хотела, и оставим этот разговор в прошлом.
Темноволосая девушка усмехнулась.
— Вот в этом ты весь, Влад! «Я выслушаю, но сделаю все по-своему». Что ж, в конце концов, то, что я хотела сказать, сводится к одному-единственному вопросу: что ты собираешься с ним делать? Не отрицаю, месье Лефёт интересный человек, но согласись, в качестве невесты он будет смотреться глупо.
— С чего ты взяла, что я собираюсь делать из него невесту? — граф, казалось, был искренне удивлен.
Верона измученно застонала.
— О нет… Только не говори, что ты НЕ ДУМАЛ, что будешь делать с ним дальше! Влад, ты понимаешь, что не сможешь держать его в замке вечно? Он не домашняя зверушка и не вещь — он человек, из плоти и крови. И в то же время ты не можешь его отпустить — он знает дорогу к замку, он слишком хорошо знает НАС. У него только два пути, но второй, как я уже сказала, нелеп.
— Ты считаешь, что я не могу подарить ему вечность? — Эрик, слушавший этот разговор за дверью и затаивший дыхание от напряжения, почти видел, как Дракула приподнимает левую бровь.
— Влад, он проклянет тебя, если ты сделаешь это. Посмотри на него еще раз внимательно: жизнь и так слишком сурово обошлась с ним, неужели ты хочешь отнять у него право на смерть? Он даже не сможет прятать свое лицо, ибо зеркало перестанет быть его другом!
В конце коридора послышались легкие шаги, которые Эрику удалось все же услышать, хотя Верона в комнате уже почти кричала. Не желая быть застигнутым «на месте преступления», музыкант отступил в другую сторону и скрылся в одной из ниш. Перестук каблучков ненадолго стих перед дверью, после чего раздался веселый голос Алиры:
— Вот вы где! Что-то вы сегодня рано… А где месье Лефёт?
— Наверно, гуляет по замку, — все еще раздраженно бросила Верона. — Да, Влад, а ты сегодня собирался за посылкой. Поедешь?
— Разумеется! — по голосу графа никто не догадался бы, что в гостиной только что бушевала буря. — Не скучайте, девочки, я буду задолго до утра.
Дверь гостиной снова распахнулась, и Эрик услышал, почти почувствовал, шаги графа, прошедшего мимо него.
Страница 12 из 22
