Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Начало семидесятых годов девятнадцатого века. После отъезда Кристин и Рауля Эрик покидает подземелья Оперы и начинает путешествие по Европе. Однажды в будапештской опере бывший Призрак знакомится с графом Дракулой и принимает его приглашение погостить в родовом замке в Трансильвании.
Добавить в моё избранное
77 мин, 19 сек 16488
Похоже, комната находилась в части замка, недостижимой со стороны дороги, поэтому окна здесь были значительно больше и открывали поистине потрясающий вид.
Солнце, оказывается, еще не село, хотя и клонилось к западу. Его насыщенно-золотистые, уже чуть начавшие краснеть лучи, падали вниз под наклоном и поразительно напоминали потоки света, спускаемые на сцену. Прямо под окнами, от замка и до подножий гор раскинулось зеленое, в лучах заходящего солнца почти изумрудное море леса. Деревья находились столь далеко внизу, что по отдельности рассмотреть их было невозможно: доступным глазу оставался лишь единый, подернутый рябью океан.
Эрик с непонятной для него самого жадностью смотрел вниз, присев на край окна. Ему почему-то было жаль, что он может наблюдать эту величественную панораму лишь с одной точки. «Вот если бы полететь», — мелькнула у него мысль. А правда, неужели, если сейчас перекинуть ноги через подоконник и спрыгнуть вниз, то он не ощутит наверняка потрясающего чувства полета?
В лицо со всей силой ударил ветер, будто отталкивая мужчину из окна. Эрик очнулся от мыслей — и понял, насколько сильно перегнулся. Еще мгновение, и он бы действительно полетел… Но увы, скорее всего, только в одном направлении. От греха подальше он слез с подоконника и, проведя рукой по лицу, внезапно понял, что его пальцы нервно вздрагивают. Вид из окна был красив… смертельно красив. А Эрик уже дал себе слово не верить красоте.
Успокоившись и приведя себя в порядок, он покинул свою комнату и пошел бродить по дому, гостем которого он стал.
Изнутри замок казался еще больше, чем снаружи, и вызывал странные ощущения. Проходя по коридорам, можно было натолкнуться как на совершенно современные предметы, так и на столь старинные, что Эрик даже не мог решить, для чего они предназначались. Кое-где попадались портреты, но все они были очень старыми. Присматриваясь к подписям в углах картин, Эрику не удалось найти ни одной даты позже середины пятнадцатого века. Широкие портьеры указывали на расположение окон. Эрик ради интереса подергал их, однако, как и в его комнате, они были приколочены к стенам гвоздями.
Завернув за угол, мужчина натолкнулся на невысокую девушку, шедшую со стопкой постельного белья. Увидев его, девушка отшатнулась и прижалась спиной к стене. Эрик лихорадочно стал вспоминать, наложил ли он грим. Да, точно, наложил: ему пришлось достать дорожное зеркало, ибо в его комнате, по всем остальным параметрам шикарно обставленной, такового почему-то не нашлось.
Девушка что-то быстро произнесла. Эрик развел руками, показывая, что он не понимает. В ответ девушка выдала не менее торопливую и более длинную фразу. Эрик вновь покачал головой. Темные глаза служанки широко распахнулись, она сделала шаг к гостю и, приподнявшись на цыпочках, прошептала целую речь. Из всего ее монолога Эрик смог выделить лишь одно слово, да и то потому, что слышал его от графа. Носферату. Девушка повторила это слово несколько раз, произнося с придыханием и постоянно оглядываясь через плечо. Мужчина попытался ее успокоить, взяв за руку, но она, будто услышав какой-то шорох, дернулась и поспешно удалилась.
Эрик пожал плечами и пошел дальше. Что ж, граф предупреждал, что народ тут темный, живущий во власти предубеждений и легенд.
Еще немного поплутав, он вышел к вчерашней гостиной, где уже собралась семья Дракулы. Едва переступив порог, Эрик подвергся нападению со стороны Алиры. Белоснежное личико будто светилось изнутри, а ярко-голубые глаза сияли, затмевая свечи.
— Я вспомнила! — радостно оповестила она всю гостиную. — Это же просто замечательно!
— Что Вы вспомнили, m-lle? — вежливо поинтересовался Эрик.
— Месье Лефёт, помните, Вы рассказывали нам, что играете на органе? Мне очень хотелось Вас послушать, и вот сегодня, проснувшись, я вспомнила, что в замке ЕСТЬ орган! Правда, Влад?
Она обернулась к графу, который сидел в кресле у камина и играл с Вероной в шахматы.
— Орган? — рассеянно переспросил Дракула, двигая очередную фигурку. — Да, где-то в подвале. Но боюсь, после меня в нерабочем состоянии.
— После Вас? — чуть нахмурился Эрик. — Вы на нем играли?
— Влад его разбирал, — хихикнула с дивана Маришка, листая модный журнал, привезенный из Будапешта.
— Что мне, кстати, удалось, — бросил со своего места Дракула.
— А вот собрать обратно — нет, — категорично заявила Верона, решительно пресекая возможные пути для офицеров графа. — Так он и остался стоять в разобранном состоянии.
— Но ЗАЧЕМ Вы его разбирали? — удивился Эрик.
Граф немного помолчал, слишком занятый тем, что происходило на шахматной доске. Передвинув в сторону ладью, он ответил:
— Там есть такие интересные клавиши… по бокам. Когда жмешь на самые правые, воют все собаки в округе, а когда на самые левые, по коже бегают мурашки. Мне хотелось посмотреть, что за это отвечает.
Солнце, оказывается, еще не село, хотя и клонилось к западу. Его насыщенно-золотистые, уже чуть начавшие краснеть лучи, падали вниз под наклоном и поразительно напоминали потоки света, спускаемые на сцену. Прямо под окнами, от замка и до подножий гор раскинулось зеленое, в лучах заходящего солнца почти изумрудное море леса. Деревья находились столь далеко внизу, что по отдельности рассмотреть их было невозможно: доступным глазу оставался лишь единый, подернутый рябью океан.
Эрик с непонятной для него самого жадностью смотрел вниз, присев на край окна. Ему почему-то было жаль, что он может наблюдать эту величественную панораму лишь с одной точки. «Вот если бы полететь», — мелькнула у него мысль. А правда, неужели, если сейчас перекинуть ноги через подоконник и спрыгнуть вниз, то он не ощутит наверняка потрясающего чувства полета?
В лицо со всей силой ударил ветер, будто отталкивая мужчину из окна. Эрик очнулся от мыслей — и понял, насколько сильно перегнулся. Еще мгновение, и он бы действительно полетел… Но увы, скорее всего, только в одном направлении. От греха подальше он слез с подоконника и, проведя рукой по лицу, внезапно понял, что его пальцы нервно вздрагивают. Вид из окна был красив… смертельно красив. А Эрик уже дал себе слово не верить красоте.
Успокоившись и приведя себя в порядок, он покинул свою комнату и пошел бродить по дому, гостем которого он стал.
Изнутри замок казался еще больше, чем снаружи, и вызывал странные ощущения. Проходя по коридорам, можно было натолкнуться как на совершенно современные предметы, так и на столь старинные, что Эрик даже не мог решить, для чего они предназначались. Кое-где попадались портреты, но все они были очень старыми. Присматриваясь к подписям в углах картин, Эрику не удалось найти ни одной даты позже середины пятнадцатого века. Широкие портьеры указывали на расположение окон. Эрик ради интереса подергал их, однако, как и в его комнате, они были приколочены к стенам гвоздями.
Завернув за угол, мужчина натолкнулся на невысокую девушку, шедшую со стопкой постельного белья. Увидев его, девушка отшатнулась и прижалась спиной к стене. Эрик лихорадочно стал вспоминать, наложил ли он грим. Да, точно, наложил: ему пришлось достать дорожное зеркало, ибо в его комнате, по всем остальным параметрам шикарно обставленной, такового почему-то не нашлось.
Девушка что-то быстро произнесла. Эрик развел руками, показывая, что он не понимает. В ответ девушка выдала не менее торопливую и более длинную фразу. Эрик вновь покачал головой. Темные глаза служанки широко распахнулись, она сделала шаг к гостю и, приподнявшись на цыпочках, прошептала целую речь. Из всего ее монолога Эрик смог выделить лишь одно слово, да и то потому, что слышал его от графа. Носферату. Девушка повторила это слово несколько раз, произнося с придыханием и постоянно оглядываясь через плечо. Мужчина попытался ее успокоить, взяв за руку, но она, будто услышав какой-то шорох, дернулась и поспешно удалилась.
Эрик пожал плечами и пошел дальше. Что ж, граф предупреждал, что народ тут темный, живущий во власти предубеждений и легенд.
Еще немного поплутав, он вышел к вчерашней гостиной, где уже собралась семья Дракулы. Едва переступив порог, Эрик подвергся нападению со стороны Алиры. Белоснежное личико будто светилось изнутри, а ярко-голубые глаза сияли, затмевая свечи.
— Я вспомнила! — радостно оповестила она всю гостиную. — Это же просто замечательно!
— Что Вы вспомнили, m-lle? — вежливо поинтересовался Эрик.
— Месье Лефёт, помните, Вы рассказывали нам, что играете на органе? Мне очень хотелось Вас послушать, и вот сегодня, проснувшись, я вспомнила, что в замке ЕСТЬ орган! Правда, Влад?
Она обернулась к графу, который сидел в кресле у камина и играл с Вероной в шахматы.
— Орган? — рассеянно переспросил Дракула, двигая очередную фигурку. — Да, где-то в подвале. Но боюсь, после меня в нерабочем состоянии.
— После Вас? — чуть нахмурился Эрик. — Вы на нем играли?
— Влад его разбирал, — хихикнула с дивана Маришка, листая модный журнал, привезенный из Будапешта.
— Что мне, кстати, удалось, — бросил со своего места Дракула.
— А вот собрать обратно — нет, — категорично заявила Верона, решительно пресекая возможные пути для офицеров графа. — Так он и остался стоять в разобранном состоянии.
— Но ЗАЧЕМ Вы его разбирали? — удивился Эрик.
Граф немного помолчал, слишком занятый тем, что происходило на шахматной доске. Передвинув в сторону ладью, он ответил:
— Там есть такие интересные клавиши… по бокам. Когда жмешь на самые правые, воют все собаки в округе, а когда на самые левые, по коже бегают мурашки. Мне хотелось посмотреть, что за это отвечает.
Страница 8 из 22
