Фандом: Гарри Поттер. Какова вероятность, что именно ты станешь избранным участником из твоей школы? Однозначно больше, чем быть избранным, не желая принимать участие в отборе. Но даже не это важно. Можно ли выиграть в рулетку, если ты не делал ставку? А если цена — твоя жизнь?
Добавить в моё избранное
447 мин, 6 сек 4256
— прямо спросил он.
До полнолуния оставалось всего несколько дней, поэтому он выглядел немного усталым. Ремуса всегда мучила бессонница, а зелье сна без сновидений он старался пить лишь в крайних случаях. Вот и сейчас он сидел в глубоком кресле у камина, смотрел на огонь и пил травяной чай вместо алкоголя.
— А должен хотеть? — попытался отшутиться Сириус.
— Не обязательно, — спокойно продолжил Ремус. — Но помнишь, как мы напились после выпускного? Тогда, в твоей новой квартирке в магическом квартале в Дублине.
Сириус улыбнулся, вспоминая те счастливые месяцы после окончания школы. Они еще не вступили в Орден, еще не устроились в аврорат, они грезили великими делами и старались не замечать войну. Последняя попытка оставаться детьми.
— Помню, — кивнул Сириус. — Было весело. Мы тогда побрили Джеймса наголо.
— Не тот раз, — отмахнулся Ремус. — Я понимаю, что ты считаешь лучшей пьянкой то безумие, когда ты пригласил шесть шлюх, бармена и шарманщика, танцевал на столе в одних носках и подарил Питеру запонки с бриллиантами. Это было весело, но отвратительно. Раньше. Когда мы вчетвером сидели на твоем огромном балконе.
Сириус снова улыбнулся. Он тогда только купил ту квартиру. Магический квартал в Дублине был не таким большим, как в Лондоне, зато здесь было спокойнее. И достаточно далеко от Блэков — на другом острове. Первый день в той квартире они провели вместе, праздновали и свой выпускной, и покупку квартиры, и помолвку Джеймса с Лили. Особенно последнее. Только об этом они тогда и говорили. О том, что через год Джеймс женится.
— Помнишь, ты обещал тогда Джеймсу, что тоже женишься? — чуть улыбнувшись, спросил Ремус.
Сириус тихо чертыхнулся. Глупо спорить. В тот момент они еще не успели хорошенько напиться, так что он помнил все прекрасно. Они тогда шутили, что жена Ремуса наверняка силком потащит его под венец, что почти сбылось. Рассуждали, что жена Питера будет хорошо готовить, потому что он очень любит вкусно поесть. И тогда же Сириус сказал, что никогда не влюблялся и вряд ли когда-нибудь сможет полюбить. И Джеймс вытребовал с него обещание.
— Он сказал, что хочет быть крестным моего сына, — вспомнил Сириус. — Говорил, что в мире обязательно должен появиться второй такой Блэк, как я.
Ремус тоже улыбался. Те воспоминания: давние, почти забытые, они и ранили, и исцеляли. Время, когда взбалмошный Поттер заботился обо всех в меру своих сил. Он всегда был таким: он не мог пройти мимо. Не в том смысле, что он всегда поможет нуждающемуся. Он просто был из тех, кто не будет делать вид, будто не заметил.
— Джеймса нет, — продолжил Ремус, — но из Гарри тоже получится хороший крестный.
— Я могу сделать это и потом, — качнул головой Сириус.
— А если нет? Что, если ты погибнешь? Ты и сам знаешь: едва Волдеморт начнет набирать силу, ты будешь в первой тройке людей, которых он попытается убить. Ты, Гарри и Дамблдор.
Сириус тяжело вздохнул. Глупо спорить с очевидным.
— Знаешь, у Доры едва виднеется животик, срок еще совсем маленький, но я уже люблю нашего ребенка. Еще не знаю — будет мальчик, или девочка, но уже люблю. А ты всегда ладил с детьми. Просто представь, как тебя будет обожать твой сын.
Сириус молчал. Ребенок. Блэк не мог сказать, что любит детей, но однозначно умеет с ними ладить. Когда Гарри только родился, он выматывал Джеймса и Лили до полуобморочного состояния. И иногда Сириус приходил спасать их. Играл с непоседливым ребенком, давая Поттерам поспать. Иногда Лили находила Сириуса на диване, где он спал с Гарри. Секрет был прост: играть до тех пор, пока ребенок не начнет клевать носом. Покормить молоком из бутылочки, спеть колыбельную и пристроить Гарри у себя на груди. Сириус дышал глубоко, и эта слабое укачивание обеспечивало Гарри несколько часов сна даже в самое неспокойное время. У Джеймса почему-то этот трюк не срабатывал, что того очень огорчало. Лили склонялась к мнению, что Гарри просто знает, кем в доме можно манипулировать, а кто устойчив к капризам.
— Будешь поражать всех своим умением ладить даже с грудничками, — с теплотой в голосе продолжал Ремус, — покупать своему сыну игрушки, выучишь с десяток колыбельных, будешь играть с ним. Даже если тебе особо не нужна жена — неужели тебе до сих пор не хочется детей? Я не настаиваю, что ты должен жениться непременно на этой… Флер. Но ты ведь ее совсем не знаешь. Быть может, она сможет стать тебе другом?
— Тебя Андромеда просила поговорить? — горько усмехнулся Сириус.
— Да. Но я бы не стал говорить тебе всего этого, если бы не был с ней согласен. А еще я знаю, что дело не в девушках: ты просто не хочешь жениться. Но ничего не изменится ни через год, ни через три. Так почему бы не сейчас? И почему бы не она? По словам Нарциссы, эта тебе как минимум понравилась.
Сириус недовольно признался:
— Ну да. Она интересна.
До полнолуния оставалось всего несколько дней, поэтому он выглядел немного усталым. Ремуса всегда мучила бессонница, а зелье сна без сновидений он старался пить лишь в крайних случаях. Вот и сейчас он сидел в глубоком кресле у камина, смотрел на огонь и пил травяной чай вместо алкоголя.
— А должен хотеть? — попытался отшутиться Сириус.
— Не обязательно, — спокойно продолжил Ремус. — Но помнишь, как мы напились после выпускного? Тогда, в твоей новой квартирке в магическом квартале в Дублине.
Сириус улыбнулся, вспоминая те счастливые месяцы после окончания школы. Они еще не вступили в Орден, еще не устроились в аврорат, они грезили великими делами и старались не замечать войну. Последняя попытка оставаться детьми.
— Помню, — кивнул Сириус. — Было весело. Мы тогда побрили Джеймса наголо.
— Не тот раз, — отмахнулся Ремус. — Я понимаю, что ты считаешь лучшей пьянкой то безумие, когда ты пригласил шесть шлюх, бармена и шарманщика, танцевал на столе в одних носках и подарил Питеру запонки с бриллиантами. Это было весело, но отвратительно. Раньше. Когда мы вчетвером сидели на твоем огромном балконе.
Сириус снова улыбнулся. Он тогда только купил ту квартиру. Магический квартал в Дублине был не таким большим, как в Лондоне, зато здесь было спокойнее. И достаточно далеко от Блэков — на другом острове. Первый день в той квартире они провели вместе, праздновали и свой выпускной, и покупку квартиры, и помолвку Джеймса с Лили. Особенно последнее. Только об этом они тогда и говорили. О том, что через год Джеймс женится.
— Помнишь, ты обещал тогда Джеймсу, что тоже женишься? — чуть улыбнувшись, спросил Ремус.
Сириус тихо чертыхнулся. Глупо спорить. В тот момент они еще не успели хорошенько напиться, так что он помнил все прекрасно. Они тогда шутили, что жена Ремуса наверняка силком потащит его под венец, что почти сбылось. Рассуждали, что жена Питера будет хорошо готовить, потому что он очень любит вкусно поесть. И тогда же Сириус сказал, что никогда не влюблялся и вряд ли когда-нибудь сможет полюбить. И Джеймс вытребовал с него обещание.
— Он сказал, что хочет быть крестным моего сына, — вспомнил Сириус. — Говорил, что в мире обязательно должен появиться второй такой Блэк, как я.
Ремус тоже улыбался. Те воспоминания: давние, почти забытые, они и ранили, и исцеляли. Время, когда взбалмошный Поттер заботился обо всех в меру своих сил. Он всегда был таким: он не мог пройти мимо. Не в том смысле, что он всегда поможет нуждающемуся. Он просто был из тех, кто не будет делать вид, будто не заметил.
— Джеймса нет, — продолжил Ремус, — но из Гарри тоже получится хороший крестный.
— Я могу сделать это и потом, — качнул головой Сириус.
— А если нет? Что, если ты погибнешь? Ты и сам знаешь: едва Волдеморт начнет набирать силу, ты будешь в первой тройке людей, которых он попытается убить. Ты, Гарри и Дамблдор.
Сириус тяжело вздохнул. Глупо спорить с очевидным.
— Знаешь, у Доры едва виднеется животик, срок еще совсем маленький, но я уже люблю нашего ребенка. Еще не знаю — будет мальчик, или девочка, но уже люблю. А ты всегда ладил с детьми. Просто представь, как тебя будет обожать твой сын.
Сириус молчал. Ребенок. Блэк не мог сказать, что любит детей, но однозначно умеет с ними ладить. Когда Гарри только родился, он выматывал Джеймса и Лили до полуобморочного состояния. И иногда Сириус приходил спасать их. Играл с непоседливым ребенком, давая Поттерам поспать. Иногда Лили находила Сириуса на диване, где он спал с Гарри. Секрет был прост: играть до тех пор, пока ребенок не начнет клевать носом. Покормить молоком из бутылочки, спеть колыбельную и пристроить Гарри у себя на груди. Сириус дышал глубоко, и эта слабое укачивание обеспечивало Гарри несколько часов сна даже в самое неспокойное время. У Джеймса почему-то этот трюк не срабатывал, что того очень огорчало. Лили склонялась к мнению, что Гарри просто знает, кем в доме можно манипулировать, а кто устойчив к капризам.
— Будешь поражать всех своим умением ладить даже с грудничками, — с теплотой в голосе продолжал Ремус, — покупать своему сыну игрушки, выучишь с десяток колыбельных, будешь играть с ним. Даже если тебе особо не нужна жена — неужели тебе до сих пор не хочется детей? Я не настаиваю, что ты должен жениться непременно на этой… Флер. Но ты ведь ее совсем не знаешь. Быть может, она сможет стать тебе другом?
— Тебя Андромеда просила поговорить? — горько усмехнулся Сириус.
— Да. Но я бы не стал говорить тебе всего этого, если бы не был с ней согласен. А еще я знаю, что дело не в девушках: ты просто не хочешь жениться. Но ничего не изменится ни через год, ни через три. Так почему бы не сейчас? И почему бы не она? По словам Нарциссы, эта тебе как минимум понравилась.
Сириус недовольно признался:
— Ну да. Она интересна.
Страница 74 из 126
